— Да, но только если ты постараешься и будешь работать, как проклятая, а не тратить время на второсортных мужчин, кровососов, которые за версту чуют богатую девочку. — Он намеренно употребил выражение своего деда, и Фиона поняла это. — Адвокаты предоставили мне право решать: можно ли доверить тебе такую ответственность и когда, и, поверь мне, — он говорил медленно, подчеркнуто многозначительно, взвешивая каждое слово, — как бы я ни любил тебя, я не хочу видеть тебя в числе руководителей компании до тех пор, пока ты не докажешь мне упорным трудом, что ты готова внести посильный вклад в наше общее дело.
Увидев удрученное выражение ее лица, Кик встал и сказал со слабой улыбкой:
— Так что, открывать «Домен Отт»?
— О, да-да, Кик.
Этот просительный тон ему тоже был хорошо знаком и нисколько его не тронул.
— И каков же ответ, Фи? Упорный труд или трудное счастье?
— Кик, обещаю, я не подведу тебя. Работать на самих себя — совершенно другое дело.
— Что ж, тут двух мнений быть не может.
Пока он разливал вино по бокалам, Фиона вынула пудреницу и подкрасила губы.
— Я выгляжу чудовищно, — констатировала она, — но как сестра только что избранного президента обещаю исправиться. Да я уже себя чувствую другим человеком. Нет ничего приятнее, чем знать, что нам открыт путь к власти, знать, что все-таки настал конец игу Луизы. Странно, что Стивен Холт по-прежнему интересуется ею, когда она вот-вот уйдет.
— Эй, подожди-ка. Я ничего не говорил о том, что Луиза уходит из компании. Начнем с того, что она нужна компании. Кто такой Холт? Тот тип, который хочет написать о Луизе книгу? — Прежде, чем Фиона успела ответить, Кик заметил мрачно: — Надеюсь, ты с ним не ведешь разговоров?
Фиона отмахнулась от него.
— Не о чем беспокоиться. Я на днях встретила его на одной вечеринке, но меня все предупреждали, что он опасен. — Она метнула на Кика озорной взгляд. — Хорош собой, однако…
— Фиона!
— Нет, послушай, дорогой, любимый братец… — Фиона скромно скрестила ноги. — Так вот, я должна кое-что рассказать тебе, нечто, что, возможно, тебя удивит. Ты знаешь, что компания «К.Эвери» однажды, а, может, даже дважды делала Луизе предложение, отказаться от которого у большинства нормальных людей просто не хватило бы сил, много-многомиллионное предложение?
— Принять на себя руководство компанией?
— Именно, — сказала Фиона сухим, деловым тоном. — Дядя Чарльз каким-то образом узнал о предложении, а когда спросил у Яна Фейнера, правда ли это, тот признал, что да, и более того… — Она сделала паузу для пущего эффекта. — Дядя Ч. говорит, что Фейнер по-прежнему заинтересован, так как считает, что союз одного из самых крупных и престижных имен в мире косметики и невероятно успешного на массовом рынке бизнеса «Наташи» составит великолепную партию, обе стороны получат поддержку их мощной швейцарской фармацевтической научно-исследовательской лаборатории. Мне кажется, вполне разумное предложение, но почему Луиза не приняла его раньше?
— Потому, что не могла, потому, что дед хотел, чтобы компания оставалась в руках Тауэрсов. Вот поэтому он оставил ее мне, нам в качестве доверенной собственности.
— Да-а, наверное, ты прав. Приятель, она, наверное, чуть с ума не сошла, когда узнала об этом.
— Не думаю. Она сказала, они вместе с дедом приняли решение передать мне руководство.
Фиона саркастически рассмеялась, но Кик не обратил на нее внимания.
— Однако в будущем нам все это может здорово пригодиться, если все, что ты сказала, — правда. Из этого ничего бы никогда не вышло, пока Луиза оставалась на посту, из-за ее отношений с Наташей, но меня лично работа с Наташей не смущает. Забавно, Фи, но недавно в связи со всеми этими делами у меня возникла необходимость обратиться к дяде Чарльзу за советом. Возможно, после того, как ты мне все рассказала, я снова с ним встречусь. — Кик откинулся назад, поигрывая бокалом с вином. — Мультимиллионы, да? Интересно, подразумеваются при сделке какие-нибудь менеджерские контракты? Я бы не возражал против таких денег плюс, скажем, десяти- или даже пятилетний гарантированный контракт, чтобы помочь им руководить их первой престижной косметической компанией. Без сомнения, это выглядит гораздо привлекательнее, чем непочатый край нудной работы, который я вижу для себя в перспективе сейчас.
— Ой, Кик, обязательно повидайся с дядей Чарльзом. Это было бы просто замечательно. Семья Тауэрс снова вместе…
— Тем не менее я не хочу видеть Наташу. Я пока не готов к этому, поскольку неизбежно придется лгать Луизе, — Кик налил еще вина. — Запомни, Фи, ничего не может произойти раньше, чем через два года. Мы должны сидеть тихо весь девяностый год и большую часть девяносто первого. К тому времени, кто знает, не захочет ли нас купить какой-нибудь другой большой конгломерат — добавить еще мульти к мульти, чтобы составить конкуренцию «Эвери». — Кик мельком взглянул на часы. — О, Боже, Фиона, я говорил тебе, что мне нужно уйти. Извини, киска, но я уже опаздываю.
— Свидание? — лукаво спросила она.
— Можно и так сказать. Нет, хотелось бы, но увы. Именно это я имел в виду, когда говорил о нудной, тяжелой работе. Я должен попытаться уговорить Дестину подписать контракт по меньшей мере еще на два года. Луиза больше не хочет этим заниматься.
Фиона нарочито содрогнулась, и он добавил:
— Ладно, он, конечно, сплошная боль сама-знаешь-где, но еще и самый талантливый парень тут у нас.
— Это единственное, в чем я согласна с Луизой. Я его не выношу. — Фиона еще раз театрально вздрогнула.
— Ну, ты в меньшинстве. Он не только делает нам превосходную непрерывную рекламу, клиенты обожают его, и он может продать что угодно, к чему приложил руку. Даже Даги, который его ненавидит, признает, что он гений.
— Так в чем же проблема?
— Он хочет тонну денег и намного больше того, что называет «свободой».
По дороге к пентхаусу на Парк-авеню, новой квартире Дестины, со знаменитой витой лестницей, которая вела в закрытый сад на крыше, где можно было находиться в любую погоду, Кик упивался мыслями о том, что его ждет в 1991 году. Коль скоро он получит право принимать единолично все решения, вероятно, он может обдумать предложение о передаче руководства заинтересованной компании. Он знал, что в завещании деда имелись определенные условия относительно продажи, но адвокаты намекнули, что они не являются непреодолимым препятствием. Похоже, как только он вступит в права наследства и получит решающий голос, то сможет распорядиться «Луизой Тауэрс» по собственному усмотрению, если только совет директоров не сочтет его решения опрометчивыми или слишком рискованными для будущего компании. От осознания этого кружилась голова.
