— Да, вижу, — сказал он с едва заметным гнусавым выговором выходца со Среднего запада. — Достаточно большой опыт, чтобы покрывать лаком ногти на ногах. Какой это оттенок, стыдливый лубрикант «Луизы Тауэрс»?
В его тоне проскользнула некая издевка, возмутившая Дестину, но он не показал этого.
— Touche, — сказал он, беззаботно рассмеявшись.
Итак, продюсер экстра-класса решил, что он какая-то паршивая мелкая сошка из косметической компании, так? На секунду он задался праздным вопросом, понимает ли кто-нибудь на фабрике грез, сколько можно сделать денег в косметическом бизнесе, сколько он получает дивидендов благодаря невероятному успеху духов «Д»?
Когда легкий бриз Тихого океана пошевелил волосы Дестины, продюсер неуловимым движением подвинулся ближе, и они сидели теперь бок о бок, откинувшись на спинку двойного шезлонга.
— Я дразню тебя, — признался продюсер голосом пай-мальчика, ни на миг не обманувшим Дестину. — Я видел твои работы. Очень интересно, талантливо. Полагаю, ты знаешь, что я подумываю о повторной экранизации «Волшебника из страны Оз».
Неужели! Мысли Дестины пустились вскачь. Он даже не мечтал, что продюсер так скоро коснется темы, которую он горел желанием обсудить, фильм, который, как недавно объявил журнал «Верайети», даст ведущему дизайнеру, работавшему на картине, признание, каким пользовались дизайнеры в пору расцвета Голливуда. Если он получит контракт, то это, в дополнение к его прочим работам, претендующим на известность, может сделать его самым знаменитым дизайнером в мире, и он сможет вести такой образ жизни, какой всегда хотел, как Лагерфельд и Сен-Лоран с их дворцами и придворными, а не быть на побегушках у хваленых карьеристов типа мадам Тауэрс с ее занудными, ограниченными внуками. Ему внезапно и непреодолимо захотелось снежка[7].
Продюсер положил руку, покрытую светлыми волосами, ему на колено.
— Я хотел бы как-нибудь обсудить это с тобой. Когда сможешь сбежать от губной помады…
Прошел месяц с тех пор, как Луиза и адвокаты сообщили Кику невероятную новость, что в день своего тридцатилетия он станет боссом и владельцем косметической компании «Луиза Тауэрс». Потребовалось время, чтобы полностью осмыслить случившееся. К тому же у него был полон рот хлопот с Фионой, последовавшей за своим приятелем в Лондон только для того, чтобы вернуться с разбитым сердцем, когда он, по-видимому, жестоко бросил ее; ситуация осложнялась еще тем обстоятельством, что Луиза и не подозревала ее в распространении слухов, призванных разрушить надежды «Эвери», связанные с АК-3.
Кроме того, перед ним стояла еще более тяжелая задача — уговорить Дестину возобновить контракт. Если бы его срок истекал только в 1991 году, когда руководство компанией полностью перейдет к нему, Кику. Юристы сказали ему, что бессильны помочь. После ухода Норриса Луиза одна имела решающий голос до 1991 года, а она без обиняков дала понять, что сыта по горло вспышками гнева и угрозами Дестины, что если он не согласится на ее условия, она более не желает терпеть его. Откровенно говоря, Кику тоже не нравилась позиция Дестины, но он относился к модельеру совершенно иначе.
По мнению Кика, в мире не было таланта такого масштаба, как талант Дестины, за исключением, возможно, Лагерфельда, но их конкуренты полностью взнуздали и захомутали того вплоть до двадцать первого века. Ну, почему Луиза этого не понимает?
И вот, из-за последней ссоры Дестины с Луизой он, Кик, должен сам ехать и наводить мосты за спиной Луизы, умолять и давать суперзвезде слово, что если Дестина соизволит возобновить контракт на условиях Луизы сейчас, в 1991 году он будет в состоянии щедро вознаградить дизайнера за ожидание.
Кик взглянул в зеркало и зачесал назад свои непокорные волосы. Ему не нравилось, как он выглядит. Сколько бы он ни работал, согнать лишний жирок с талии не удавалось. Дестина посоветовал ему воспользоваться новейшим достижением косметической хирургии, называвшимся липовысасыванием, чтобы избавиться от складок на поясе, но это явно не для него. Не впервые Кик пожалел, что не обладает хотя бы малой толикой внешнего лоска Дестины, как будто не стоившего ему никаких усилий. И еще он делал работу такой интересной. Каким-то образом в течение ближайших нескольких часов он должен заставить Дестину понять не только, как высоко Кик ценит его, восхищается им и хочет походить на него, но и в том, что если он наберется терпения и подождет, пока Кик очутится на коне…
Зазвонил внутренний телефон, оповещая, что его «первая проблема» поднимается к нему в квартиру. Кик был потрясен, когда увидел сестру.
— Сестричка, ты выглядишь… — Он оборвал себя. Он никогда не знал, что говорить женщинам. — Сюда, давай я возьму твое пальто. Я как раз собирался открыть бутылку твоего любимого «Домен Отт». Идет?
— Нет, я отказалась от спиртного, — мелодраматично заявила Фиона. Она бросилась на диван.
— Да? Интересный поворот событий. И чем он вызван?
— Я та-а-а-к несчастна, Кик.
Кик обнял ее рукой за плечи.
— Он не стоит этого, Фиона, таких, как он — пруд пруди.
Она сидела вполоборота и не смотрела на него; он повернул к себе ее лицо и сказал сурово:
— Луиза сказала мне…
Фиона попыталась увернуться от него, но Кик притянул ее назад.
— Только послушай. Луизе позвонил брат Фейнера — кажется, его зовут Виктор, большая шишка из отдела научных исследований и новых разработок у «Эвери». Похоже, они были знакомы в незапамятные времена. Он недвусмысленно угрожал ей, обвинил в том, что она затеяла всю эту возню в прессе. И она стала разбираться что к чему. — Кик горестно покачал головой. — Сестричка, ты действительно замешана в этом деле. Луиза знает о твоих намеках и частных интервью, которые ты давала стервятникам из газет.
Фиона принялась плакать, но Кика это не обескуражило. Он привык к подобным сценам.
— Послушай меня, Фиона, я люблю тебя. Я попросил тебя прийти сегодня днем потому, что собираюсь подарить тебе хороший шанс. Я хочу, чтобы ты поняла: ты уже взрослая.
Поскольку она ощетинилась, он вкратце начал рассказывать ей то, что узнал от Луизы и адвокатов, не умолчав и о малоприятном обстоятельстве — все до единого в компании уверены, что с тех пор, как она начала работать в «Луизе Тауэрс» четыре года назад, пользы от нее было не больше, чем от пустого места.
По мере того, как Кик говорил, ее щеки розовели. Она выпрямилась; она смеялась над его самоуничижительными замечаниями; она улыбалась и наконец сказала:
— О, Кик, как это чудесно. Почему ты мне раньше не сказал? Ты имеешь в виду, что станешь настоящим большим боссом через два года, а я, если постараюсь, смогу стать членом правления и получить долю акций и действительно, — она завизжала от восторга, — принимать решения?
