недопладинам, воинственным служкам и струсившим при начале схватке осведомителям церкви, пытавшимся отсидеться в стороне, теперь сулила долгая-долгая каторга, с которой черта лысого сбежишь, ибо не дадут браслеты, которые во всем мире сумеют снять без ключей человек двадцать-тридцать, ну может пятьдесят. Конечно, на чародея ради их освобождения церковь могла попробовать надавить…Но гневное послание в Боярскую Думу о возмутительном поведении церковников он уже составил, угрожать ему данной организации было вроде бы нечем, а купить себя дешево Олег бы не дал, и даже совсем недешево бы не дал. Ибо долгие-долгие десятилетия прозябания в нищете, когда магией вне места работы не воспользуешься, а ночевать и зарабатывать скудную пайку своими руками приходится бок о бок с воришками, пьяными дебоширами, грязными бродягами и прочим отребьем, для многих аристократов с их спесью выглядели бы куда более страшной участью, чем гибель в бою и могли заставить многих потенциальных недоброжелателей поискать себе иную цель…Не столь проблемную. Платить же за рядовых сотрудников возмутительно огромные суммы выкупа, способные оплатить строительство пары крепостей иди поколебать мнение отнюдь не бедствующего Олега, кардиналы или какие-нибудь настоятели монастырей вряд ли будут…Ибо невыгодно. А вопросы выгоды почему-то у представителей религиозных организаций имели обыкновение занимать почти столь же высокую планку, как и вопросы веры. А может даже и не столь же…
— Хватит растекаться мыслью по древу! — Перебил католического священника Калидас, который сегодня выглядел на редкость мрачно и сердито. Не то преданному жрецу языческой богини сама мысль о сотрудничестве с Римом претила, не то легкая улыбка на лице короля йогов была вызвана чем-то серьезным, и его старый враг ныне страдал от действий вновь громко о себе заявившего Манидера Садхира либо физически, либо духовно. — Красиво говорить тут может каждый, ну может за исключением совсем еще зеленых юнцов! Мы давно поняли, что предлагают твои хояева, но мы так и не услышали, ради чего нам ввязываться в чужую войну!
— Эта война с врагами рода человеческого не может для вас быть чужой по определению, язычник! Ведь вы люди, а демоны терзающие наш мир осквернят храмы твоих повелителей с ничуть не меньшим удовольствием, чем наши святые места! — Встал на сторону коллеги один из православных священников, который сопровождал Бонифация. Или это все же Бонифаций посланника патриарха сопровождал? Старый знакомый Олега, который хоть и не запятнал свои руки убийством подчиненных чародея, но собирался пойти на каторгу вместе со своими спутниками, безусловно, стоял выше в рейтинге высших сил…Однако на этом совете имел сугубо совещательную роль, скромненько стоя где-то в задних рядах московской делегации, ведь чинами или личной силой он не вышел совсем. А сотрудник канцелярии Святейшего Синода, которому чародей в момент первоначального знакомства устроил перелом семнадцати костей за счет удара всем телом, являлся довольно-таки сильным подмастерьем, да вдобавок знал толк в риторике и ораторском мастерстве.
— Демоны осквернить собою наши земли уже пытались, — хмыкнул Калидас, даже и не подумав смутиться. Известие о грядущей бойне, в которой обитатели этого мира собираются наконец-то решить проблему демонов, вряд ли так уж сильно печалило жреца богини, которая обитателей нижних миров тоже весьма серьезно не любила. Но вот идея воевать бок о бок с христианами верховному жерцу явно не нравилась, а именно это и предлагал представленный Северному Союзу документ. Пуска даже общего командования и не предполагалось, не с таким количеством участников, что зачастую ненавидят друг друга… — Победа над ними была славной, и если надо будет, мы её с легкостью повторим!
— Говори за себя, — перебил его король йогов. — Ой, прости, я совсем забыл, что ты в тот раз так ничего толком и не сделал…А потому лучше молчи. Глядишь, сойдешь за умного для тех, кто тебя не знает.
— Моя госпожа получит твою душу, презренный! — Аж побелел от бешенства верховный жрец Кали.
— Да, давненько я у неё в гостях не был, — Манидер Садхир демонстративно положил ногу на ногу, и начал с громким скрипом чесать свою ороговевшую пятку, слегка покрытую въевшейся землей. — Надо будет зайти, когда разберемся со всяким демоническим мусором…А разобраться все-таки надо. Один раз нам повезло удачно подловить тварей, которые вели себя излишне самонадеянно и беспечно… Но я бы не стал рассчитывать на то, что кто-нибудь из вторгшихся в этот мир тварей повторит эту ошибку.
— Мне нравятся гарантии десятилетнего мира между всеми участниками праведной войны, что будут карать демонов. Двоякого толкования тут нет, на нарушителя обрушатся все остальные, кто ставил под данным документом свои подписи, но они могут свершить возмездие и не успеть, так как кары обещанной сразу всеми жрецами единого бога для пособников сил зла лично я бы устрашился. — Как бы в никуда заметил архимагистр Рахул Слон, внимательно изучая висящую перед ним в воздухе копию документов. — И мне нравится список стран, которые уже подписались под этими соглашениями: Англия, Австро-Венгрия, Российская Империя, Соединенные Штаты Америки, Кратос, Франция, Испания, Италия, Греция, Швеция…Но что в этом списке османы делают⁈
— Пытаются сохранить за собой хотя бы какие-то осколки своей державы, очевидно же, — пожал плечами Олег, которому добавление осман в данный список тоже казалось ну вот абсолютно излишним…Увы, с ним при составлении международного документа, заверенного высшими силами, посоветоваться как-то забыли. — У них осталось два-три архимага, сколько-то магистров и большая часть народа джинов…Немалая сила, если подумать. Больше, чем может собрать Северный Союз, Франция и уж тем более какая-нибудь Болгария, по которой демоны прошлись катком, не щадя никого и ничего, однако же в список стран-участниц уже внесенная.
— Дык, для статуса сверхдержавы сил у осман всё одно, стал быть, маловато, — хмыкнул поддержавший друга Святослав. — А исчо, оно того, я больше чем уверен, шо многие лорды ихние, кто покуда жив, али ужо османами себя не считаютъ, али в подданство к кому-нибудь иному собираются…Но видать есть хтой-то среди составителей сей, стал быть, бумаженции, кому енти чернокнижники нужны как единое целое, пущай даже ослабленное и раздробленное. Я итъ даже примерно догадываюсь, хто…
Олег тоже догадывался. Ибо Стамбул, пусть и сильно ослабший, а также потерявший большую часть военной мощи и территорий, все равно бы мешал Москве расширяться дальше на юг, перекрывая заодно дорогу русским кораблям в Средиземное Море. Международное признание выживших наследников прежнего режима и десятилетний мораторий на ведение масштабных боевых действий между странами-участницами данного соглашения позволили бы уцелевшим патриотам
