Читаем без скачивания Третий источник - Дмитрий Кравцов

И самое ужасное: они все понимают, но не бояться. Кто-то пытался отказаться, но солдаты получают анти-страх даже с водой. С водой! А в пустыне без нее нельзя. Все можно — не есть, не принимать витаминов, не ходить в медчасть.

Но не пить нельзя!!!

Стоп. Коррекция.

Фантик теперь знает все — его носитель пошел на коррекцию, вернувшись из ада. Отмененный страх хлынул, накопившись, словно цунами, и он сделал коррекцию, чтобы просто жить. Чтобы отсрочить страх еще на немного.

Коррекция. Это плотина между страхом и сознанием. Между жизнью и НЕ-жизнью.

Толяныч почувствовал во рту горький вкус собственной крови. Нет, приказал он себе. Эта сука, что так спокойно говорит о том, чего не знает и знать не может в своем высокомерии и холености, она не должна заметить ничего. Но Пастор… Это было больно, чертовски больно. Грудь, казалось, разорвется, как заряд шрапнели, но он лишь сильнее прикусил нижнюю губу. Огляделся — вроде не вырубался, вроде она ничего не заметила.

— …для твоей же пользы. Он лишь хотел снизить, совсем немного смягчить воздействие эмоционального заряда… — «Ну да, и загрести самый жар моими руками. Да за кого она меня принимает?!!» — А бирюза… Это только дань традиции, Фант. Бирюза — благородный камень, знак того, что воин готов бороться за правое дело. Бирюзой отделывали ножны самых прославленных клинков древности.

— Ну да, естественно, благородное дело. Только почему-то он забыл меня спросить, готов ли я за него бороться. И я теперь сомневаюсь — такое ли оно благородное, что за него надо бороться вслепую.

— А что, собственно, противоречит твоим принципам? — Теперь ее тон стал холоден, как плоть артефакта, и Фантик понял что подошел к запретной черте. Дальше ей говорить неприятно, может она сама сомневается в справедливости своих слов, может еще что. — Те, с которыми ты вступил в борьбу, они же не совсем люди. В этом ты убедился сам.

— Это верно. Но есть еще свобода выбора, так почему же у меня ее попытались отнять?!

— Не стоит сейчас копаться в причинно-следственных связях. У нас и так мало времени. Так что не задавай пожалуйста пока больше вопросов.

Толяныч сглотнул кровавую слюну. Мало времени — то же самое говорил и Пастор. Тоже мне, прославленный клинок нашли.

— Ладно… — Не стал он спорить и приладил токин. — Леший, пересядь к нам, поговорим.

Жигуленок метрах в двадцати впереди помигал стоп-сигналами и приткнулся к обочине. Лиз припарковалась рядом. В свете фар фигура Лешего выглядела еще более внушительно, полное впечатление, что в микруху влезает легендарный снежный человек.

Микроавтобус ощутимо качнулся на рессорах.

— Как твоя коррекция, Фант? — В голосе Лехи было неподдельное участие. Толянычу стало даже уютнее.

— Семь-восемь… — Поморщился он. Не станешь же говорить, тем более при этой… благородной, что его клон, похоже, обретает душу. — Сбоит, падла.

Лиз резко обернулась вместе с креслом, вперив в Толяныча пристальный взгляд:

— Пастор не докладывал, что ты подвергнут коррекции! Тогда бы мы действовали по другому.

Толяныч испытал некоторое удовлетворение от одной мысли, которую не преминул высказать вслух:

— Значит, Пастор не все говорил не только мне. — И по лбу эта вожатая читать не умеет в отличие от Галины. — Ты заводи, давай, у нас мало времени. Ехать надо. — И сопроводил свои слова небрежным взмахом руки, словно бы приказывал таксисту. Лиз скорчила мимолетную гримаску, но все же нажала кнопку стартера.

На мгновение он устыдился собственного злорадства. Ведь Пастор еще неизвестно, выживет или нет, а у него семья и многие годы дружбы давно связали их с Толянычем крепкими узами. Но цепочка выстраивается такая: Бербер говорит о Посредниках, эту рыжую нахалку явно причисляет к ним, она тоже говорит «мы». Значит с одной стороны Утрэ и Бербер. Был Бербер. С другой не менее подозрительные Посредники и Пастор. Тьфу, бляха-муха, был Пастор! И обоих выбывших Толяныч хорошо знает. Или знал? И еще Галина и Мурзик — логично предположить, что это какая-то третья сторона. А Пастор еще говорил, что за артефактом охотятся как минимум две команды. Как минимум. Ну и раскладец, просто голова идет кругом. Но Пастор-то каков! Мог бы по старой дружбе просветить-то, а он, такой-сякой, вместо этого анти-страх подсунул…

«Ты же всего не знаешь! — подбавил пару Фантик. — Может, он и правда хотел, как лучше.»

От обнаглевшего «соседа», окончательно отбившегося от рук за буквально за последние часы, так просто уже не отмахнешься, он стремительно обретает собственное сознание. «Обнулю скотину!» — привычно решил Толяныч, но тут же получил напоминание, что все последние попытки успехом не увенчались. Может, конечно, дело в том, что лехин софт колот неудачно, но все равно — не в Сеть же лезть с таким-то багажом. Проще уж сразу явку с повинной оформить.

Вот, это и есть жизнь — сказал он Серегины слова самому себе, а заодно и клону. Хватит от нее бегать и прятать голову, как страус под подушкой. Потом разберемся, а пока есть дела поважнее. По любой логике выходит, что раз уж разворошил гнездо, так его надо уничтожить, иначе житья не дадут.

— Наши планы? — Спросил Толяныч, когда машина вновь тронулась.

Леший не спеша закурил:

— Сначала едем ко мне домой, подготовимся… Это много времени не займет. Ну а потом — на адрес. Где, ты говоришь, это находится? — Обратился он к Лиз, выводя на дисплей карту автопилота.

— На Садовом, почти напротив ресторана «Пхеньян». Где Купол собираются закладывать. Там целый квартал домов под снос. — Лиза ткнула пальчиком в экран, блеснул ухоженный ноготь. Автопилот мигнул дисплеем и вывел указанный район подробнее. — Психосканирование редко позволяет считать точные координаты. Обычно можно лишь увидеть общие приметы, примерное месторасположение…

Толяныч всмотрелся:

— Это ж совсем рядом со Склифом! Они что, прямо у Пастора под боком окопались? — И тут же пожалел о вырвавшихся словах, но не воробей ведь. Не стоит демонстрировать ведьме свою неосведомленность, напомнил себе. Однако количество совпадений не то что настораживает, оно напрягает по полной, а времени, чтоб разобраться, нет. И достаточной информации тоже нет. Что-то назойливо толкает вперед и вперед, словно по пятам гонятся; события так закружили в свой водоворот, что сил сопротивляться не хватает катастрофически. Может бросить все к чертовой бабушке?

Но твердый с прищуром взгляд Лешего не оставлял пути для отступления:

— Хорошо. Я знаю, где это. Кстати, Фант, по твоей наколке.

Толяныч почесал в затылке: