Владелица долины неожиданно ахнула.
— Стоит заговорить о дурных снах, и они обязательно сбудутся! Видишь участок справа от ущелья? Через его середину протекает ручей.
— Вижу. На дальнем берегу всадник. Человек Огина?
— Сам Огин, если не ошибаюсь. Он хороший всадник, но посадка у него необычная.
Она несколько секунд наблюдала за лордом Рейвенфилда.
— Он не может видеть нас. Уедем незаметно или встретимся с ним?
— У него есть право находиться здесь? Это ведь твоя земля.
Границы между долинами размечены не очень четко и часто менялись.
— Вовсе нет, — ответила Уна; — У нас редко бывают споры из-за границ. Оттуда ничего не высмотришь, принести вред тоже нельзя. Он скажет, что охотился и погнался за животным, которое забрело к нам, или просто ездил верхом.
— А может, на самом деле он, как и мы, производит разведку местности, — мрачно предположил Тарлах. — К этому времени он уже должен был услышать о моем отряде и догадаться о причине его появления. И теперь готовится нанести первый удар, чтобы застать нас врасплох.
— Да, это тоже возможно.
Глаза фальконера на мгновение сузились.
— Я хотел бы встретиться с этим твоим соседом. Но пусть он сам приблизится к нам. Посмотрим, решится ли он нас окликнуть или предпочтет незаметно исчезнуть.
Они спустились со своего наблюдательного пункта, сели верхом и поехали, стараясь оставаться невидимыми.
Выехав наконец на открытое место, оба напряглись.
Как теперь пришелец будет реагировать на их неожиданное появление?
Огин сразу заметил их. Но либо у него действительно были невинные намерения, либо он слишком хладнокровен и выдержан и умеет быстро принимать решения, потому что он сразу же окликнул их. Вернее, окликнул Уну, которую узнал, как и она его.
Подъезжая ближе, Тарлах понял, что Огин очень необычный человек. Лорд Рейвенфилда оказался коренастым мужчиной, среднего роста, без единого лишнего грамма веса. Лицо грубоватое и соответствует фигуре, красноватая кожа под темным загаром, а темные глаза покрыты густыми черными бровями. Волосы тоже темные и слегка волнистые. На макушке они едва заметно поредели. Черты лица приятные и выразительные, разве только губы были слишком узкими. Поэтому казалось, что рот разрезает лицо.
Огин вежливо поклонился женщине.
— Ты забралась далеко от дома, леди Уна, — заметил он после обмена приветствиями.
— Ты тоже, милорд.
— И правда, к тому же я нарушил границу. Приучал к удилам жеребца, когда увидел прекрасного оленя и погнался за ним.
— Извини, что прервали твою охоту.
Он рассмеялся.
— Не щади мою гордость, леди. Лошадь оказалась неподготовленной для такой местности, и я упустил добычу.
Его проницательный взгляд остановился на наемнике, который молча держался во время этого разговора немного позади.
— Чего ты опасаешься, леди Уна? Ездишь по своим землям с охраной? У тебя раньше никогда не было такой привычки.
— Только временами, милорд. В наши дни одинокая женщина, да и мужчина тоже, могут встретиться с нежелательными гостями.
Огин холодно разглядывал крылатый шлем фальконера. Возможно, он рискует, но случайная встреча может принести ему кое в чем и пользу.
— Один-единственный воин, миледи? Он не сможет тебе помочь. Такие бродяги…
Больше он ничего не успел сказать. Хотел глотнуть, но не смог, потому что конец меча прижался к его горлу, грозя перерезать его.
— В мои обязанности входит не только защита самого нанимателя, но и его доброго имени, лорд Дворняжка, — с ледяной яростью парировал Тарлах, и в его словах Огин прочел угрозу близкой смерти. — Ты задел ее имя, и пусть она решит твою судьбу.
— Отпусти его, — приказала Уна.
Ее лицо было искажено отвращением. Голос звучал презрительно.
— Теперь вопрос решен, Огин из Рейвенфилда. Я не забуду этого оскорбления. Ты оскорбил и воина, который поклялся защищать меня. Сейчас можешь уехать невредимым, но если он или его товарищи застанут тебя снова в моих землях, они могут потребовать от тебя любого возмещения за нанесенное оскорбление. А теперь иди, пока я не изменила приказ и не разрешила ему воспользоваться мечом.
Лорд посмотрел на опущенный меч в руках фальконера, но готовый к действию, на сокола, кружащего над головой, и не стал больше ждать. Он неверно рассчитал свои действия и допустил ошибку. Теперь придется изменить свой план. Но он все равно будет добиваться своего.
Ни слова не говоря, он дернул повод и повернул лошадь к своим владениям.
Фальконер смотрел ему вслед.
— Ублюдок, — свирепо произнес он. — Надо было разрубить его на месте!
— Он сердит на То, что я разгадала его намерение. Может быть, он рассчитывал заставить вас отказаться от своей клятвы.
— В таком случае он еще и глупец. Если у него самого нет чести, он считает, что ее нет и у других? Если о нас действительно так думают, мой народ судят слишком несправедливо.
— Но все равно было бы жестоко и неправильно убить его за одни эти слова.
Тарлах внимательно посмотрел на нее и увидел, что она все еще напряжена: оскорбление она перенесла нелегко. Но, подобно ему самому, сдержала свой гнев и гордыню. Она достойна распоряжаться другими, не меньше тех лордов, которым он служил во время войны и после нее.
— Итак, между вами теперь открытая вражда, — заметил он.
Она вздохнула.
— Ну, это было неизбежно. Я думаю, он с самого начала догадывался, как я отвечу. И как только узнал, что я привела в Морскую крепость солдат без девизов, понял, что намерена сопротивляться. Как только вы появились, новость об этом распространилась мгновенно.
Она снова вздохнула.
— Пожалуй, даже лучше, что так случилось. Теперь ему придется предпринимать против нас открытые действия. Но — у нас есть твой отряд, поэтому он хорошо подумает прежде чем пойти на что-либо и, может быть, удовлетворится нынешним поступком.
Капитан распрямился.
— Деятельностью, которой мы надеемся положить конец, — негромко сказал он. Если раньше он сомневался, то теперь был уверен, что черноглазый лорд соседней долины вполне способен на темные деяния, в которых его подозревают жители Морской крепости. — Поехали, леди. Уже много времени, а я не хотел бы ночевать вблизи этого места.
Уна кивнула. Теперь, когда рухнула надежда путем брака овладеть Морской крепостью, Огин из Рейвенфилда может задумать любую подлость.
Оставшуюся часть дня и весь вечер они ехали так быстро, как только позволяла дорога. Фальконер запутывал следы со всем опытом и умением, какие выработала у него жизнь, полная опасностей, часто зависящая от умения передвигаться тихо и незаметно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
