местных норм добродетели, но это ведь пустяки, правда?
– Нет, тётушка, – тихо ответила, складывая руки перед собой. – Просто… я действительно стараюсь вам соответствовать.
– Стараешься? – она фыркнула. – А выглядит так, будто ты уже празднуешь моё отсутствие!
Я открыла рот, но ответа не нашлось. Потому что… ну… немного праздную.
– Дурные помыслы – как плесень, Ми Лань! Их надо смывать храмовыми благовониями. Поедешь со мной. Проведёшь день в молитве. Это будет полезно твоему духу.
От этих слов мой дух, кажется, покинул тело.
Вот так и рушатся планы, даже самые прекрасные. Жэнь Хэ придёт – а меня не будет.
В общем-то, нет ничего удивительного в том, что из дома я плелась как на каторгу, еле переставляя ноги. Даже не пытаясь изобразить хоть какую-то радость. Фейту то и дело бросала на меня расстроенные взгляды и несколько раз даже робко коснулась рукава.
– Госпожа, на вас совсем лица нет, – шепнула она. – Не переживайте, пожалуйста.
– Всё нормально, – дернула я плечом.
Но настроение, если честно, было на нуле. Как же я устала здесь находиться.
Пока мы ехали, тетушка Мей немного подобрела и даже пыталась развеселить меня какой-то речью – хотя мне показалось, что делает она это натужно. Будто пытаясь успокоить саму себя перед разговором с императрицей, а не меня.
– Хочешь, я расскажу тебе шутку, которую услышала на днях? – спросила она. – Про мужа и жену.
Честно? Не хочу. Я хочу обратно домой, к Жэнь Хэ, который попытался организовать нам коротенькое свидание, но его планы обломала любезная тетушка.
Но что мне оставалось делать? Я раздосадовано кивнула. Вещайте. Мне всё равно некуда деваться.
– Однажды один человек сделал из глины ослика и поставил его в огонь, чтобы обжечь. Жена его спросила: "Что ты делаешь, зачем тебе глиняный осел?" Муж ответил: "Я делаю его прочным, чтобы он мог носить тяжелые грузы". Жена рассмеялась: "Тогда ты тоже должен сесть в огонь, чтобы стать прочным и терпеть мои упреки!"
Судя по тому, что служанки захихикали, шутка кончилась. Я тоже из уважения посмеялась.
Госпожа Мей радостно заулыбалась.
– Может быть, и ты расскажешь мне какую-нибудь забавную историю, чтобы скрасить дорогу? – спросила она.
Хм, точно волнуется. В любое другое время ей мои истории были до лампочки. Помалкивай да веди себя подобающим образом – вот и все требования.
– Госпожа Мей, я не уверена, что вспомню хоть одну шутку, – попыталась отказаться я.
Шутить не хотелось, да и не знала я местных анекдотов. Что ей рассказывать? «Колобок повесился»?
– Ми Лань, дорогая моя! Я не приму отказа. Ибо вести беседу на любую тему – одно из главных умений любой высокородной девушки. Считай, что мы продолжаем твое обучение, – вновь завела она старую пластинку. – Ну же, не скромничай. Наверняка ты слышала много историй до того дня, как поселилась в моем доме. Не стесняйся – поделись ими.
Я тяжело вздохнула и рассказала первую, которая пришла мне в голову. Банальную до ужаса, но я и не пыталась быть оригинальной. Главное – отстаньте от меня со своими просьбами.
– Встречает как-то лекарь своего пациента и говорит: «У меня есть для вас две новости, хорошая и плохая. С какой начать?» Пациент отвечает: «Давайте с плохой». «Обследование показало, что вам осталось жить три дня», – отвечает лекарь. Пациент спрашивает: «А какая же тогда хорошая?» – «А хорошая заключается в том, что я искал вас два дня и наконец-то нашел!»
Лицо тетушки Мей вытянулось. Никто не посмеялся даже из вежливости, разве что Фейту негромко хихикнула. В экипаже воцарилась долгожданная тишина.
– В какой раз убеждаюсь, что тебе лучше молчать, – тихо подытожила женщина.
В общем, больше от меня клоунад не требовали. Тетушка приказала служанке купить свежих груш на рынке, и, когда ты справилась с задачей, мы подъехали к храму.
У его дверей госпожа Мей давала мне последние наставления:
– Молись истово и от всего сердца. Меня не отвлекай. Я сама сообщу, когда закончу.
Она глянула куда-то вбок, где мелькнуло несколько женских силуэтов, и поспешила туда же. Я подошла к статуе той же богини, которой «молилась» при первом посещении храма. Фейту упала на колени прямо перед ней, чуть ли не распласталась у её ног.
Не знала, что она такая верующая. Хотя здесь все веруют, атеистов не наблюдается. Я тоже встала на колени и подумала, что неплохо бы выучить хоть одну молитву. А то на меня даже статуя косится осуждающе. Мол, опять приперлась и ничего не знаешь?
Краем глаза я заметила, что тетушка бросила в мою сторону быстрый взгляд.
Так, надо начать молиться. Не пялиться же тупо на богиню весь следующий час, пока тетушка будет отлавливать императрицу и общаться с ней.
– Здравствуйте, уважаемые боги, – одними губами произнесла я. – Я благодарна вам за всё, что вы для меня сделали. Я жива, накормлена, одета. Когда я только оказалась в этом мире, то думала, что всё кончено. А сейчас… ну… всё очень даже неплохо. Спасибо вам за то, что не позволяете мне оступиться. Ну, точнее я оступаюсь только так, но… – задумалась и решила не продолжать скользкую тему. – Пожалуйста, я бы очень хотела поскорее закончить игру, вернутся домой или хотя бы увидеть пользовательское соглашение.
Договорив “молитву”, я внезапно осознала, что не представляю, чего хочу по-настоящему. Пользовательского соглашения? Домой? А как же Жэнь Хэ? Кем его считать? Ступенькой на пути к счастливой концовке? Плевать, что между нами выстроилось нечто доверительное? А Фейту… на кого я оставлю свою служанку?
А что случится с игровой Ми Ланью? Она продолжить жить или будет уничтожена за ненадобностью?
Впервые за все те недели, которые я провела в игре, меня посетило странное чувство. Я не была стопроцентно уверена, что хочу вернуться в свой мир.
Но я поспешила отогнать от себя дурацкие мысли.
Для начала получи возможность вернуться, а потом уже разглагольствуй: хочу – не хочу.
Молитва не принесла никакого результата. В прошлый раз хотя бы сотню лепестков лотоса отсыпали.
Видимо тот аукцион «невиданной» щедрости был одноразовым.
Да и статуя сегодня выглядела как-то особенно сурово. Я склонила голову, но всё равно чувствовала, как каменная богиня взирает на меня с божественным неодобрением. Может, это просто пыль на лице придаёт ей хмурость?
На самом деле, представляю, как ей неудобно взирать вот так, из-под слоя грязи. Что-то в храме вообще не заботятся о чистоте божеств.
– А если… – пробормотала я, доставая из рукава платочек.
Поднялась на цыпочки и протерла ей нос. Мне
