– Но он же солидный молодой человек из респектабельной семьи, одному этому стоит позавидовать. Так ведь думают все в Конкорде, не правда ли?
– Меня не интересует, что думают другие.
Хит крепко прижал Люси к себе. Близость жены погасила вспышку ревности. Его пальцы по-прежнему цепко держали ее, но не причиняли боли. Густые золотистые ресницы опустились, прикрыв бирюзовые глаза, которые неотступно следили за губами Люси.
– Ты же мечтала о Даниэле с самого детства, – напомнил он.
– Он джентльмен.
– Да, и хуже этого не может быть ничего.
Не обращая внимания на приоткрытую дверь, в которую кто-то мог случайно заглянуть, Хит приподнял Люси и страстно поцеловал ее. Медленное, мягкое давление его губ усиливалось до тех пор, пока она не раскрыла свои с приглушенным вздохом, полностью отдавая его власти нежное тепло своих уст. Ток желания пробежал по ее жилам, жаркая сладость разлилась волной по всему телу. Его губы задумчиво блуждали по ее бархатистой шее, она едва сумела устоять на ногах, когда его пальцы проникли под бархат ее роскошного платья и дотронулись до обнаженной груди. И тут же Люси ожила, словно от этого прикосновения она превратилась в пышный бутон.
– Хит, – прошептала она, – единственный, кто мне нужен, – это ты. Никто, кроме тебя, не интересует меня. Никто!
– Я привез тебя в Конкорд только потому, что ты этого хотела, – в его тоне одновременно проскальзывали нежность и строгость. – Но я не расстроюсь, если никогда более не появлюсь здесь.
– Но ведь я выросла в этом городе, и иногда мне будет просто необходимо приезжать сюда. Конкорд вовсе не плохой, маленький городок…
Губы Хита сосредоточились на самом чувствительном месте ее шеи, голова Люси беспомощно упала ему на плечо.
– Ты была самой яркой его достопримечательностью. Только из-за тебя я проторчал здесь так долго.
Люси охватила приятная дрожь, и она улыбнулась:
– Это правда?
– После происшествия на реке и двух дней, проведенных с тобой, я решил подождать и посмотреть, насколько сильно ты привязана к Даниэлю.
– Надо заметить, что ты не только «ждал и смотрел».
– Но я же не мог совсем ничего не предпринимать!
– Полное отсутствие у тебя чувства меры и самоконтроля не может служить оправданием развала моей помолвки.
– И ты жалеешь об этом? – шепотом спросил он, целуя ее в уголок рта.
– Зачем ты спрашиваешь, если наверняка знаешь ответ.
Хит нежно улыбнулся и с большой неохотой – это было видно по глазам – вытащил руку из глубокого декольте ее платья:
– Отвечай прямо.
С неожиданной быстротой она ловко выскользнула из его рук и весело рассмеялась, когда попытка Хита снова пленить ее потерпела неудачу. Заняв позицию позади небольшого круглого столика, Люси оперлась на край и бросила на мужа насмешливо-дерзкий взгляд:
– Тебе так нравится приказывать…
– Но еще больше мне нравится, когда ты повинуешься моим приказам. – Он сделал ложный выпад с одной стороны стола и тут же выбросил вперед руку, чтобы схватить Люси с другой стороны, но той снова удалось ловко увернуться. Он без труда мог поймать ее, но решил продолжить игру. Наконец она, перебежав на другую сторону комнаты, встала там в победную позу.
– Я повинуюсь твоим приказам тогда и только тогда, когда сама хочу их исполнить, – выпалила она, отступая в угол при его приближении.
– Отвечай на вопрос, который я тебе задал, – скомандовал он нарочито хриплым голосом, нагоняя на себя угрожающий вид. – Ты когда-нибудь жалела о том, что вышла замуж за меня, а не за него?
Люси прижалась спиной к стене, в глазах ее плясали веселые огоньки; она хранила молчание, – Чем дольше вы станете упорствовать и молчать, миссис Рэйн, тем скорее настанет час расплаты и тем суровее будет наказание. Знаете, что я с вами сотворю? Я нашлепаю вас по вашей милой попке.
Люси дерзко хмыкнула в ответ:
– Долго же вам придется возиться со всеми этими нижними юбками, турнюрами, кринолинами, мистер Рэйн.
– Милочка, поверьте мне на слово, после преодоления всех тех трудностей, которые преграждали мой жизненный путь, справиться с вашим кринолином мне будет легче легкого.
– Как ты смеешь разговаривать со своей супругой в таком тоне, нахал! – воскликнула Люси. Но в следующее мгновение Хит уже подскочил к ней и обнял, намереваясь запечатлеть на ее губах пылкий поцелуй.
Внезапно их уединение было нарушено окликом из дверей:
– Люси? – Миссис Хозмер вся пылала от негодования. Она окинула пару гневным взглядом – хозяйке не нравилось, когда в ее доме кто-то уединялся. Во-первых, это был не лучший пример для ее сыновей-подростков. Во-вторых, поведение четы Рэйн не вписывалось в ее пуританские представления о нравственности и праведности. – Люси, только что пришел твой отец. Он ищет тебя повсюду. Я уверена, что Лукас Кэлдуэлл будет недоволен, если ты сейчас же не выйдешь к нему и не поздравишь с Рождеством.
– А я уверен, что он будет просто разъярен, – пробурчал Хит в самое ухо Люси, и она едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.
– Благодарю вас, миссис Хозмер, – сказала Люси, выскальзывая из объятий Хита, с нарочитым упреком и недовольством глядя на него. – Мы сию минуту идем.
– Конечно, мы сейчас же идем, – эхом отозвался Хит, расплываясь в невинной улыбке младенца в ответ на подозрительный взгляд строгой миссис Хозмер. Когда та наконец удалилась из гостиной, на его лице появилось раздражение:
– Черт возьми, давай покажем твоему отцу, как плохо этот южанин влияет на его маленькую дочурку.
– Он вовсе так не думает. Он всегда обожал тебя за то, что ты спас его падшую дочь.
– А его дочь? Что она думает на сей счет?
– Она думает, что… – Люси помедлила с ответом, – что ее муж настолько невнимателен, рассеян и даже не обратил внимания, где стоит его жена – прямо под веткой омелы.
Раздался спокойный и чуть ленивый смешок Хита. Не отводя глаз от Люси, он протянул руку, сорвал омелу и спрятал маленькую зеленую веточку в карман.
– Этим я займусь немного позже, – сказал он, довольно улыбаясь.
Глава 10
Хит все еще не привык к суровому северному климату и, каждый раз выходя на улицу, нелестно отзывался о погоде. Холод северной зимы пронизывал его до самых костей. Люси, прожившая в Массачусетсе всю свою жизнь, привыкшая к суровым зимам, просто не обращала на это внимания. Но для Хита это было почти невыносимо. С наступлением января морозы так усилились, что невозможно было находиться на улице больше пяти минут. Хит настаивал, чтобы все комнаты в доме были хорошо протоплены, а все печи и камины до отказа наполнены топливом. Это задевало Люси. Она воспитывалась в строгих традициях бережливости, особенно в отношении обогрева жилища. Тем не менее, чтобы не заставлять его раздражаться и негодовать, ей пришлось сделать над собой усилие и научиться транжирить уголь и дрова.
