были.
В результате неудачного наступления образовался Барвенковский выступ, который мог стать как плацдармом для нового крупномасштабного наступления, так и ловушкой для занявших его частей Красной армии. Поскольку война шла на территории СССР, то без политических потерь советское командование не могло отвести войска с этого вытянутого к Днепру плацдарма, несмотря на его очевидную уязвимость для фланговых ударов. Ситуацию ухудшало разделение довольно узкого выступа между двумя фронтами. Северная часть Барвенковского выступа находилась в ведении Юго-Западного фронта, а южная – Южного фронта.
Барвенковско-Лозовская операция, подобно другим наступлениям зимы 1942 г., была богата трофеями. Советские войска захватили 658 орудий, 40 танков и бронемашин, 843 пулемета, 331 миномет, 6 тысяч 13 автомашин, 573 мотоцикла, 1 тысячу 95 велосипедов, 23 радиостанции, более 100 тысяч мин, около 80 тысяч снарядов, более миллиона патронов, свыше 23 тысяч ручных гранат, 430 вагонов с боеприпасами и военными грузами, 8 эшелонов с военно-хозяйственным имуществом, 24 склада с разными военными запасами, 2 тысячи 400 повозок, 2 тысячи 800 лошадей.
Майское наступление Красной армии
Судьба Барвенковского выступа должна была решиться весной 1942 г. Поначалу советское командование с оптимизмом смотрело в будущее. В начале марта командование Юго-Западного направления считало, что «враг, несмотря на крупную неудачу осеннего наступления на Москву, весной будет вновь стремиться к захвату нашей столицы». В отношении южного сектора советско-германского фронта оценка возможных планов противника была сделана следующая: «На юге следует ожидать наступления крупных сил противника между р. Северский Донец и Таганрогским заливом с целью овладения низовьем Дона и последующим устремлением на Кавказ к источникам нефти». Однако постулат о Москве как главной цели летней кампании вермахта заставлял предполагать, что противостоящая Юго-Западному направлению группа армий «Юг» не будет усилена. Также оптимизм советскому командованию внушало начавшееся формирование самостоятельных механизированных соединений – танковых корпусов. Теперь у Красной армии были средства для развития прорыва в глубину обороны противника.
Командование Юго-Западного направления предложило план, в общих чертах представляющий собой развитие Барвенковско-Лозовской операции. По-прежнему основные усилия нацеливались на освобождение Донбасса и Харькова. Плацдармом для наступления должен был стать вбитый в расположение немецких войск Барвенковский выступ, занимающий нависающее положение как над Харьковом, так и над всей донбасской группировкой противника.
В выделении крупных резервов Юго-Западному направлению Ставкой Верховного главнокомандования было отказано. В результате вместо наступления с целью сотрясения всего фронта группы армий «Юг» было решено ограничиться более скромной по своему размаху операцией. Ее задачей должно было стать освобождение силами Юго-Западного фронта Харькова ударами по сходящимся направлениям к югу и северу от города, с перспективой выхода к Днепру. Однако германское командование избрало южный сектор Восточного фронта точкой приложения основных усилий летней кампании, поэтому препятствия для крупного наступления здесь должны были быть немедленно устранены. 12 февраля распоряжением оперативного отдела Верховного главнокомандования вермахта было приказано ликвидировать Барвенковский выступ. Так же было настроено и командование группы армий «Юг». 10 марта генерал-фельдмаршал Федор фон Бок записал в своем дневнике: «Верховному командованию была представлена оценка ситуации: она завершалась утверждением, что Изюмский выступ должен быть ликвидирован наступательными действиями сразу после окончания периода распутицы». Кроме того, весной группа армий «Юг» была усилена новыми дивизиями, переброшенными как из группы армий «Центр», так и из Германии.
В май 1942 г. обе противоборствующие стороны вступили с наступательными планами. Теперь многое зависело от того, кто успеет начать первым и будет ли это наступление иметь успех. Окажется ли собираемая для «Фридерикуса» («Fridericus») – такое наименование в честь отчаянно воевавшего с русскими прусского короля Фридриха II Великого (1712–1786) получила операция – группировка в окружении или, напротив, замкнется кольцо окружения за идущими в обход Харькова дивизиями и корпусами Юго-Западного фронта? План советского наступления под Харьковом был простым, но хорошо продуманным. Замысел командования Юго-Западного направления представлял собой «классические Канны» – так в военном искусстве называется удар по двум сходящимся направлениям с целью окружения и разгрома противника. На юго-восточных подступах к Харькову должны были сомкнуться пехотные «клещи» 38-й и 6-й армий, а на западных – свежих подвижных соединений, 21-го и 23-го танковых корпусов, наступающих из Барвенковского выступа, и 3-го гвардейского кавалерийского корпуса, вводимого в бой в обход города с севера.
Наступление Юго-Западного фронта началось 12 мая в 6 часов 30 минут утра. За два дня боев северная ударная группировка прорвала оборону противника на фронте шириной в 56 километров. 28-я армия продвинулась на 20–25 километров, но вскоре последовал контрудар двух немецких танковых дивизий, который серьезно замедлил ее продвижение. К исходу 14 мая южная ударная группировка прорвала оборону противника на фронте шириной в 55 и глубиной в 25–40 километров. В этот момент было принято одно из роковых для успеха операции решений. Командующий 6-й армией генерал А. М. Городнянский отложил ввод в бой 21-го и 23-го танковых корпусов, дожидаясь безусловных успехов северной группировки. Однако усиленная новыми дивизиями немецкая 6-я армия оказалась «крепким орешком».
15 мая под ударами самолетов Люфтваффе практически остановилось наступление 28-й армии. Боец 175-й дивизии Е. Ф. Окишев вспоминал: «Бои под Харьковом для меня оказались, пожалуй, самыми тяжелыми за всю войну. Эти постоянные бомбежки, страшные потери, растерянность наших командиров, отсутствие боеприпасов… Помню, у меня тогда состоялся разговор с одним командиром батареи: «Вон же немецкие танки. Бейте по ним!» – «Да было бы чем…» И он же мне рассказал, что им выдали всего по два боекомплекта, а чем воевать дальше? В общем, бесконечные бои, жара, голод, эти дикие бомбежки… А в бомбежку что чувствуешь? Свое полное бессилие… Свист – разрыв, свист – разрыв… Да еще немцы включали на бомбардировщиках специальные сирены, которые сильно действовали на нервы». Несмотря на это, состояние командования группы армий «Юг» к 14 мая можно было охарактеризовать как паническое. Федор фон Бок звонил в Берлин Францу Гальдеру и высказывал сомнения в возможности остановить советское наступление ударом группы Эвальда фон Клейста с юга: «Атака <…> имеющимися силами вряд ли принесет ожидаемый успех. Клейст, с которым я разговаривал только что, думает, что атака будет удачной, если противник не атакует первым <…> Я не могу принять на себя это решение». Как альтернативу удару по южному фасу Барвенковского выступа фон Бок предлагал снять с фронта фон Клейста три-четыре дивизии и использовать их для ликвидации бреши южнее Харькова. Фактически наступление Юго-Западного фронта поставило «Фридерикус» на грань полного фиаско. Но Гальдер принял на себя рискованное решение и убедил в его правильности Гитлера. Атака на южный фас Барвенковского выступа должна была начаться в запланированное
