королевство Ярроу может никогда не оправиться. Однако решение так и не было принято.
— Когда наступило утро, я снова отправился навестить Кардаса, чтобы узнать, жив ли он еще, — продолжал принц. — Именно тогда я увидел птицу в окне — ястреба, который разносил письма, как сказали мне люди из казначейства. Я прочитал ваше сообщение и понял, что вы пытались предупредить нас об этой трагедии еще до того, как она произошла! И все же я не думал, что двор мне поверит, и… по правде говоря, я… — Его лицо исказилось, и я увидел в его глазах ужас.
— Вы еще не приобрели достаточного влияния, сэр? — вежливо спросила Ана.
— Это так, — признал он. — Поэтому я написал вам. И вот мы здесь.
Ана склонила голову, нахмурившись. Ее пальцы барабанили по моей руке, пока она размышляла.
— Если это тот самый отравитель, — сказал принц, — то, признаюсь, я не могу понять, как это было сделано. В той комнате не было никого, кроме моего отца, Павитара, Дархи, Кардаса и его девушки. И я не помню, чтобы кто-нибудь из них прикасался к чаше моего отца — кроме Кардаса, которого я не подозреваю.
Ана довольно долго молчала.
— Пожалуйста, еще несколько вопросов, ваше величество. Первый — известен ли вам кто-нибудь при дворе, имеющий какие-либо отношения с контрабандистами из южных джунглей?
Принц Камак покачал головой.
— Нет, нет! Я не могу себе этого представить. У этих людей нет земли, и они считаются разбойниками. Общаться с ними — это выше всякого воображения!
— Я спрашиваю, сэр, потому что у этого контрабандиста в джунглях мы нашли монету клятвы. Насколько я понимаю, это ценная вещь в Верхнем городе. Вы можете себе представить, как этот человек мог ее заполучить?
— Нет! — изумленно воскликнул принц. — Это драгоценная вещь! Я полагаю, ее украли. Или, возможно, этот негодяй просто нашел ее.
— Кто при дворе контролирует или раздает больше всего таких милостей, сэр?
— Ну… Дархи, конечно. Сатрап владеет многими монетами и раздает их, чтобы свободно распределять влияние, поскольку он управляет значительной частью королевства. Такие вещи обычны для человека его положения, — добавил принц.
— Спасибо, сэр, — сказала Ана. — И еще один, последний вопрос… Есть вероятность, что вы видели этого контрабандиста здесь, в замке, хотя он умеет хорошо маскироваться. Дин, пожалуйста, опиши рисунок, если можешь.
Я описал Пиктиса принцу, и он непонимающе кивнул, прежде чем, наконец, сказать:
— Нет, нет. Я никогда не видел человека такого сорта.
— В Империи мы бы назвали такого человека ратрасцем, — сказал я. — Из кантонов Ратраса в империи. Я полагаю, он бы здесь сильно выделялся, сэр.
— Почему? — растерянно спросил принц.
Я взглянул на Мало и увидел, что она выглядит такой же озадаченной, как и я.
— Потому что… Я бы сказал, что люди из Ратраса здесь довольно редки, сэр, — сказал я.
— О! — воскликнул принц. — Понимаю. Но это не так. Лично я на четверть ратрасец. Как и многие в Верхнем городе.
Воцарилось ошеломленное молчание.
— Вы… вы кто? — спросила Мало. — Я никогда не слышала об этом.
— Да, — тихо сказала Ана. — Как это так, сэр?
— Ну, это старая история, — сказал принц. — Но… когда столетие назад сюда пришла империя, король перенес свой двор из старого города у залива, где сейчас возвышаются башни, сюда, где когда-то находились наши самые священные храмы. Наш двор стал намного меньше. Это означало, что у наших королей стало меньше потенциальных жен, а их и так было совсем немного — многие из наших придворных связаны между собой. Так что наши деды просто, ну, в общем, смотрели дальше, — туманно закончил он.
— Имперские… имперские невесты, сэр? — недоверчиво спросила Ана.
— Да, — сказал принц. — Мои деды встречали много гостей из Империи, которые были более чем счастливы стать супругой престолонаследника, поскольку это означало жить в роскоши. Они приезжали сюда, из Талы, Курмини или Ратраса, и рожали детей королю и самым уважаемым членам его двора. Видите ли, моя бабушка была из Ратраса.
Я присмотрелся к нему повнимательнее, и, хотя в комнате было темно, а бородатое лицо принца было украшено золотыми чернилами, я начал понимать, что он имел в виду: в его внешности было что-то орлиное и утонченное, черты, характерные для выходцев из земель Ратраса.
— В последнее время это стало неприятной историей, — признался принц. — Мой народ не любит принцев, в лице которых есть что-то имперское. Но, по правде говоря, многие здесь, в Верхнем городе, выглядят так же. Сатрап Дархи, по сути, тоже частично ратрасец.
— Понимаю. Значит, человеку его вида было бы легко спрятаться здесь? — спросила Ана.
— Возможно, да. Но мог ли имперский чиновник знать о таких вещах?
Ана промолчала и не ответила ему.
— Можем ли мы позже осмотреть ваших слуг, сэр? — спросила она наконец. — Чтобы выяснить, может ли этот вор и убийца быть среди них?
— Ну… конечно. Но вам нужно спросить об этом Дархи. Он управляет хозяйством в королевском дворце.
Ана выдавила из себя натянутую улыбку.
— Спасибо, ваше величество, за уделенное время и ответы. Возможно, со временем у меня возникнут к вам дополнительные вопросы… но сейчас я хотела бы навестить Кардаса и его людей. Затем мне нужно будет поговорить с Павитаром и Дархи. Я не знаю, куда приведут нас мои поиски дальше.
— Конечно, — сказал принц. — Я останусь здесь, поскольку это мой долг. Попросите стражника в зале, пожалуйста, отвести вас к казначеям, и передайте ему, что, если он этого не сделает, ему придется отвечать передо мной. — Принц сглотнул и внезапно показался очень маленьким рядом с горой белых цветов на столе. — Я все еще регент этого королевства, даже если не все еще об этом знают.
ГЛАВА 35
| | |
МЫ ОСТАВИЛИ ПРИНЦА с телом его отца, и стражник Ярроу провел нас еще по одному коридору. Мне пришлось напомнить себе, что еще день. В этом месте без окон, освещенном факелами, казалось, что мы находимся не в реальном мире, а в Арасинде, загробной жизни, где предатели и нелояльные бродят по темным пещерам, наполненным зловонными испарениями. В десяти шагах от двери Мало оглянулась и хотела что-то сказать, но Ана прошипела:
— Нет! Не здесь. Вокруг этого места слишком много ушей. И не болтай лишнего перед нашими товарищами из казначейства! Я им тоже пока мало доверяю.
Гостевое крыло огромного замка охранялось не менее чем дюжиной солдат, и по их выправке я понял, что они хорошо владеют мечом. Они долго колебались, прежде чем неохотно
