следовательно, и часть годового продукта, в которой представлена эта стоимость и которая может быть выделена из валовой стоимости продукта, – распадается на три части, принимающие формы трех различных доходов, формы, выражающие одну часть этой стоимости, как принадлежащую или достающуюся владельцу рабочей силы, другую – владельцу капитала, а третью – владельцу земельной собственности. Следовательно, это – отношения или формы распределения, так как они выражают те отношения, в которых вся вновь произведенная стоимость распределяется между владельцами различных факторов производства.
Согласно обычному взгляду, эти отношения распределения являются естественными отношениями, отношениями, вытекающими из природы всякого общественного производства, из законов человеческого производства вообще. Конечно, нельзя отрицать, что докапиталистические общества обнаруживают иные способы распределения, но эти последние истолковываются как неразвитые, несовершенные и замаскированные, не достигшие своего наиболее чистого выражения и высшей формы, как иначе окрашенные разновидности этих естественных отношений распределения.
В таком представлении правильно лишь одно: в любом общественном производстве (например, в естественно сложившихся индийских общинах или в более искусственно развившемся коммунизме перуанцев) всегда может быть проведено различие между той частью труда, продукт которой входит в непосредственное индивидуальное потребление производителей и членов их семьи и, – оставляя в стороне часть, идущую на производительное потребление, – другой частью труда, которая всегда есть прибавочный труд, продукт которой всегда служит удовлетворению общих общественных потребностей, как бы ни распределялся этот прибавочный продукт и кто бы ни функционировал в качестве представителя этих общественных потребностей. Следовательно, тождество различных способов распределения сводится лишь к тому, что они тождественны, когда мы отвлекаемся от их различий и специфических форм и фиксируем внимание только на их единстве в противоположность различиям.
…искусственно развившемся коммунизме перуанцев… – Маркс имеет в виду государство инков, известное также как Тауантинсуйу и существовавшее на территории современного Перу до середины XVI в. Денежные и вообще торговые отношения в этой аграрной империи были сведены к минимуму, вся экономика управлялась государством, широко применялся рабский труд.
Глава пятьдесят вторая. Классы
Собственники одной только рабочей силы, собственники капитала и земельные собственники, соответственными источниками доходов которых является заработная плата, прибыль и земельная рента, следовательно, наемные рабочие, капиталисты и земельные собственники образуют три больших класса современного общества, покоящегося на капиталистическом способе производства.
В Англии современное общество с точки зрения его экономической структуры получило, бесспорно, наиболее широкое, наиболее классическое развитие. Однако и здесь указанное классовое деление не выступает еще в чистом виде. Даже и здесь средние и переходные ступени везде затемняют строгие границы между классами (правда, в деревне несравненно меньше, чем в городах). Впрочем это безразлично для нашего исследования. Мы видели, что постоянная тенденция и закон развития капиталистического способа производства состоит в том, что средства производства все больше и больше отделяются от труда, что распыленные средства производства все больше концентрируются в большие группы, что, таким образом, труд превращается в наемный труд, а средства производства – в капитал. И этой тенденции соответствует, с другой стороны, самостоятельное отделение земельной собственности от капитала и труда, то есть превращение всякой земельной собственности в форму земельной собственности, соответствующую капиталистическому способу производства.
Ближайший вопрос, на который мы должны ответить, таков: что образует класс, – причем ответ этот получится сам собой, раз мы ответим на другой вопрос: благодаря чему наемные рабочие, капиталисты и земельные собственники образуют три больших общественных класса?
Есть немалая историческая ирония в том, что главная книга теоретика классовой борьбы обрывается как раз на определении классов, которое в точном виде Марксом так и не было дано. В русскоязычном марксизме такое определение появится только у В. И. Ленина в его статье про первый субботник («Великий почин». М., 1919). По Марксу, товарная форма продукта и денежная форма товара маскируют классовое подчинение. Классовое общество построено на частном присвоении коллективной рабочей силы. Капиталист так же зависим от законов воспроизводства капитала, как и рабочий, хоть они и находятся на противоположных полюсах классовой вселенной. Буржуа с неизбежностью будет стремиться покупать чужой труд как можно дешевле, чтобы продавать его результаты как можно дороже. Буржуазия – это не психотип или стиль жизни, а функция монетарного универсума, легко меняющая внешние атрибуты. Пролетариат в классовом обществе также может выглядеть очень по-разному.
Между этими классовыми полярностями умещается сложный социальный ландшафт промежуточных слоев и множество смешанных статусов. Да и внутри двух антагонистичных классов никогда не будет строгой однородности и всегда будут различимы конкурирующие внутриклассовые группы. Маркс считал, что политическая судьба промежуточных групп – выбирать в решающие моменты один из двух классовых полюсов как «свой». О классовой идентичности марксисты разных оттенков всегда будут спорить. Кто такие, например, топ-менеджеры, особо приближенные к владельцам корпораций? Их оплата труда явно завышена и, оставаясь формально нанятыми, они в политическом и психологическом отношении становятся «членами семьи» крупной буржуазии, сливаются с ней и разделяют ее историческую судьбу. Очевидна классовая солидарность буржуазии, которая держится прежде всего на поддержании эксплуатации совокупного труда совокупным капиталом и стремлении к сохранению средней нормы прибыли. Доход с капитала есть вознаграждение за владение огромными суммами денег, т. е. классовая привилегия в чистом виде. Классовая разница и сводится, собственно, не к специализации, а к привилегии.
Маркс верил, что по мере развития капитализма политическая роль наемных работников будет усиливаться, их объективный конфликт с нанимателями – расти, а число и роль промежуточных групп («средних классов») – уменьшаться. В итоге все общество разделится на сторонников буржуазии или пролетариата, которые схватятся в финальном поединке.
Правящий класс вынужден выдавать свой интерес за всеобщий, но конфликт между производительными силами и производственными отношениями в классовом обществе фатален и неразрешим. Однако классы не вечны и сама логика развития производств покончит с ними при помощи социальной революции. Со строго марксистской точки зрения так называемый средний класс, конечно, не может всерьез считаться классом, так как он объединен не своей ролью в системе производства, а общим уровнем потребления и стилем жизни, которые могут быть обеспечены самыми разными экономическими источниками. Но левые могут употреблять это понятие
