для них рабочих, чтобы они, в свою очередь, изготовили станки для патронного завода, а после ещё и для этих новых станков придётся рабочих обучать. И все эти рабочие должны быть высококвалифицированными, иначе сломанных станков и брака будет столько, что патронное производство нерентабельным окажется. И так со всеми нашими начинаниями, а если ещё расширять их… — Я махнул рукой. — Чёрт возьми, хоть из-за границы рабочих зови.
Николай Иванович перестал бегать передо мной и задумался. Вот вечно с ним так: сначала вспыхнет, как порох, и только потом подумает. Ну что поделать, он истинный холерик с неуёмной энергией, которая заставляет его лететь впереди паровоза.
— Да, тут вы правы. А что, может, и правда европейских рабочих звать? Хотя я их и недолюбливаю — больно спесивые.
— Ой, думал я об этом. Всю голову сломал. По сути, имеется такая возможность, но не именно сейчас. Сейчас получится нанять лишь тех, кто и в Европе-то из-за низкой квалификации не нужен. Но скоро кризис по Европе ударит, многие заводы там закроются, рабочих тысячами на улицу выкидывать станут, тогда у нас и появится шанс нанять достойных.
— Вы, Александр, так часто говорите о кризисе, что я начинаю в него верить, — улыбнулся Путилов.
Ха, начинает верить. Не-ет, вы, Николай Иванович, уже давно в него поверили и подсознательно действуете, учитывая этот факт.
— А может, всё-таки поставить парочку хороших рабочих непосредственно на выделку станков для патронного завода? И станем потихоньку их собирать, — предпринял Путилов последнюю попытку меня уговорить.
— Золотые станочки получатся, Николай Иванович.
— Ну да, ну да, — кивнул он с грустным выражением лица.
— Однако окончательно этот вариант исключать не будем, — в утешение добавил я.
Ёлы-палы, если найду токаря и фрезеровщика, которых Бог поцеловал, то, пожалуй, и удастся нам оборудование для патронного завода пораньше изготовить, а так… пусть всё идёт своим чередом.
Мы ещё обсудили перспективы привлечения иностранных рабочих и сошлись на том, что готовиться к этому необходимо загодя. Нам предстоит расширяться и расширяться, заводов-то намечено построить — мама не горюй, так чего скромничать. Предварительно, конечно, придётся искать эмиссаров, которые станут изучать, кого в Европе нанимать следует, и по спискам рабочих, что они составят с началом кризиса, проводить наём. Блин, опять работы добавляется непочатый край.
Ближе к вечеру ко мне в комнату зашла Софья Марковна, для разговора наедине.
— Александр, ты сегодня не такой, как обычно. — Ой-ой-ой, ничего-то от тебя, Софочка, не скроешь.
Вот есть у неё привычка тихой сапой иногда действовать. Ясно ведь, что заметила моё влюблённо-возбуждённое состояние и бьющие фонтаном гормоны, но напрямую об этом не спросит.
— Мама (да, после свадьбы Софы с графом я к ней лишь так и обращаюсь; и ей приятно, да, честно говоря, и мне), как ты посмотришь на то, что я женюсь в ближайшее время?
Она рассмеялась:
— Я могу смотреть на это только с радостью.
— И отговаривать не станешь? Ведь по меркам общества молод я пока.
— Ты со своей жизнью лучше разберёшься, и общество тебе не указ. Главное, голову не потеряй, а я приму любое твоё решение и помогу.
М-да… что ещё от такой умной женщины ты, Сашок, мог услышать?
— Спасибо.
— Не за что.
Мы ещё поговорили о производстве косметики и косметсалоне, — кстати, салон собираемся лишь в начале августа открывать, хотя могли бы и раньше. Дело в том, что на лето большинство обеспеченных дам столицы разъезжаются по пригородным дачам или по Европам, и, соответственно, обслуживать салону будет почти некого. А возвращаются дамы в Питер только в начале осени. Поэтому Софа решила начать работу салона примерно за месяц до наплыва «страждущих». За это время косметологи успеют попрактиковаться на тех немногих клиентках, что остались в городе.
Слава богу, хоть у мамули с персоналом проблем нет. Женщин в Петербурге вообще-то меньше, чем мужчин, но зато среди них есть кого выбрать. Тут имеются бедные дворянки и мещанки, получившие образование дома или в пансионах. Так себе образование, конечно, но они уже не безграмотные крестьянки, их зачастую можно сразу и на изготовление кремов с мазями ставить, и к химпрому привлекать, а кое-кто и косметологом готов работать.
Причём не стоит забывать: женский труд сейчас стоит значительно дешевле мужского, а мы платим хорошо, поэтому и количество желающих попасть к нам на работу не убывает. Я, между прочим, давно это себе на заметку взял и договорился с Софой, что буду у неё особо умных дам себе забирать. У меня жуткий кадровый дефицит по всем направлениям, и женский персонал должен его «смягчить». И пусть нынче не принято женщин в торговлю и на производства привлекать, мне на это начхать.
Встреча с баронессой началась сегодня более бурно, чем вчера. Во-первых, поцелуи пошли уже с порога, во-вторых, от порога до спальни и трёх минут не натикало. Ну а в себя мы пришли лишь через час и решили, что пора передохнуть. Я, помня про скудный утренний бабушкин фриштык, захватил с собой корзинку с провизией, увидев которую киса опять рассмеялась, как девчонка. Но… это не помешало ей со мной перекусить под шампанское.
Я старался поддерживать непринуждённый разговор — рассказывал смешные и забавные истории, и мы от души повеселились. Порадовало, что баронесса в общении придерживалась не маски светской львицы, а какой-то смеси любовницы с девчонкой — могла и похихикать, и умную мысль высказать, и мальчишкой меня назвать. И это мне очень понравилось. Такая киса привлекает ещё больше. Я опасался, что она попробует давить на меня. Ну… не авторитетом, конечно, скорее своим женским опытом и обаянием, всё ж таки привыкла у себя в салоне крутить мужчинами, как ей заблагорассудится, но нет, общалась она со мной на равных.
Вспомнила киса и про обещанную песню, и мне пришлось взять в руки гитару. Сегодня вечером я долго просматривал свои записи и остановил выбор на песне из старенького кинофильма «Акванавты», правда изменил там несколько строк. Надеюсь, эта песня отразит юношеские эмоции первого свидания.
Пообещайте мне любовь, пусть безответную.
Узнаю в облике любом её приметы я,
И в целом мире, ты пойми, всего дороже мне
То обещание любви неосторожное.
Пообещайте мне любовь, хоть на мгновение,
Хочу изведать эту боль как откровение.
Я за собой сожгу мосты, не зная жалости,
И всё прощу, но только ты
