другие дамы и кавалеры подходили и, узнав, о чём идёт разговор, засыпали вопросами вновь. Оказалось, многим нравятся и «Алые паруса», и «Волшебник изумрудного города». Откровенно говоря, не ожидал столь скорой литературной популярности. В итоге мне пришлось долго отбиваться от поклонников и даже успокаивать Николу — он немного обиделся, что я ему о своей литературной деятельности раньше не рассказывал.
А вот после за это испытание славой я был шикарно вознаграждён: баронесса весь оставшийся вечер смотрела на меня задумчиво, а при расставании шепнула, что ждёт завтра в одиннадцать вечера у себя. Ё-малай, неужели плотину прорвало и крепость пала под давлением моего «таланта», ведь не для прочтения рассказов мою персону на ночь глядя зовут?
Хм… хотя с хитрой кисы может статься и такое: прилечу я на крыльях счастья, а там меня дамский девичник ждёт, чтоб слушать до утра занятные рассказы. М-да, это будет номер! Ладно, значит, предвкушение интима из головы выкидываем, но исключать возможность такого исхода встречи не станем. А пока о делах нужно думать, Сашок, о делах. Об Абаканском заводе.
Чёрт, как ни старался весь следующий день забыть о предложении Кошелевой, но никак не получалось. Даже с Путиловым говорил несколько отстранённо, и он, неправильно истолковав мою задумчивость, посоветовал до поездки своего управляющего на Абаканский завод о сибирских предприятиях на время забыть, у нас и в Питере дел хватает. Да-а, узнай Николай Иванович, чем моя голова забита, наверно, удивился бы. А впрочем, вероятно, и нет, скорее он усмехнулся бы и воскликнул: «Эх, молодость!»
Кстати, управляющего он мне от щедрот своих выделил, и управляющего хорошего, я с ним не раз общался, опыта мужику не занимать, и в его честности не приходится сомневаться, к тому же он был не прочь отправиться в Сибирь. Так что к обеду я был уже у Сидорова, и мы, не тратя времени даром, съездили и подали документы на регистрацию нового товарищества. Теперь я ещё с одним миллионером в компаньонах состою. Но за это придётся платить разборками с Абаканским заводом следующим летом: чувствую, переоборудовать там необходимо многое. Опять траты предстоят, и траты немалые.
Дома поужинал и даже вечернего чая попил. Софу с графом заранее предупредил, что на ночь уйду. Они посмотрели внимательно, но спрашивать, куда иду, не стали. Золотые люди! А вот Машке я ничего не сказал, иначе малая запытала бы, выбивая из братика информацию. А оно мне надо?
Баронесса была одна, но я не расслаблялся. Вдруг из-за ширмы в самый неподходящий момент выскочит её приятель-француз и спросит, растопорщив усы: «А что это вы тут делаете?» Ага, и как объяснять, что я делаю, стоя без штанов? Конфуз случится из-за излишней поспешности. И вообще, я, кажется, робеть начинаю, что в данный момент совсем неуместно. Так, Саша, соберись и настройся. Ты мачо! И перед тобой очередной плод твоих завоеваний.
— Александр, вы как-то напряжены. Поздоровались сухо и поцеловать не пытались. — Киса смотрела на меня с улыбкой, и опять эти манящие искорки плясали в её бездонных глазах. — А мне про вас другое рассказывали.
— Что, например?
— Хотя бы то, что вы при встречах с дамами обычно не медлите.
Ах вот как! Ответил, только подойдя вплотную:
— Сегодня я растягиваю удовольствие.
Попытался приобнять за талию, но киса выскользнула.
— А теперь заявления некоторых дам становятся понятны, — со смехом прокомментировала она мои действия.
Блин, мы что, здесь в салочки или пятнашки играть собрались? Ха, поймай мой хвостик, котик. Ну… если бы голышом, тогда ладно, а так… У меня уже робость пропала — её просто вытеснила потенция. Не-е, по кошачьим правилам мы действовать не будем, надо менять сценарий.
Я подошёл к столику с вином, налил себе бокал, сел в кресло и стал этот бокал рассматривать, а после ещё и пропел: «Плесните колдовства в хрустальный мрак бокала». Баронесса решила, что стоять посреди комнаты, когда я сижу, смысла нет, да и выглядит она в данной ситуации малость нелепо. Поэтому тоже налила себе вина, сделала небольшой глоток, подошла, усмехнулась и села боком ко мне на коленки. И всё это не отрывая взгляда от моих глаз. Затем откинулась на бархатный подлокотник кресла, забросила ножки на другой и поёрзала на мне своей попкой, устраиваясь поудобнее и… возбуждая сильнее.
Она думает, сломала мою игру? О нет! Я как раз и хотел, чтобы она вошла со мной в тесный контакт, а то бегай тут за ней по всем комнатам, время теряя.
Чёрт! Как же она всё-таки сексуально привлекательна. Неудивительно, что многие хотят нырнуть в её постель.
Меж тем киса облизнула губки и заявила:
— Хочу услышать песню про колдовство.
Да, да, делать мне сейчас больше нечего, как только песни петь.
— Полагаю, к утру я такую песню сочиню. Если, конечно, ночь будет колдовской.
А что ты, красавица, думала? Очаровала мальчишку и станешь теперь вить из него верёвки и помыкать им, как тебе заблагорассудится? Не-е, с этим мальчиком такое не прокатит. Кажется, и она это поняла: залпом допила вино, смотрит на меня с прищуром. Значит, настала пора действовать. Я тоже допил вино залпом, поставил бокал на стол и решительно поцеловал баронессу. Она не отстранялась, но и ответила на поцелуй не сразу; пришлось мне постараться, «растапливая лёд».
Минут пять мы целовались, потом я понял, что нужно переходить к следующему этапу. Подхватил кису на руки и понёс в спальню, а там мы принялись раздеваться, разглядывая при этом друг друга. Мы не спешили, я даже платье помогал ей снимать. В постели тоже действовал не торопясь и едва не мурлыкал от удовольствия — такое роскошество, и наконец моё. Возможно, это наша единственная интимная встреча, но сегодняшняя ночь моя.
Мы угомонились лишь под утро, испробовав многое. Баронесса оказалась той ещё штучкой: когда завелась, то чуть ли не порыкивала в моментах, а в конце постанывала так, что я заводился всё сильнее и сильнее. Мама мия! Мне показалось или эта лошадка действительно застоялась? Пару раз мы ходили мыться, но и там не успокаивались (ох, какие формы я обмывал, кто бы знал!).
Кстати, впервые в этой реальности я увидел ванну с подогревом: у неё под медным днищем приделана печка типа буржуйки. Всего и надо — забросить дровишки, разжечь их, и минут через десять уже можно мыться. Хм… правда, всю заготовленную воду мы истратили, и меня назначили
