ноги на пледе. — Я не знала, почему ты был подавлен и молчалив перед отъездом на сборы, но теперь все встало на свои места. Помню, каким ты выглядел опустошенным, — на тебе лица не было. Ты не хотел разговаривать со мной, да вообще ни с кем. Гэвин велел мне отстать от тебя. — Тут ее тон стал резче. — Так что не говори мне, что она не разбивала тебе сердце. Я все видела собственными глазами.
Я повернулся к сестре:
— Ты видела свою правду. Моя правда другая. Это я ее бросил. Я ее ранил. Черт, она попала в больницу, ее ждали месяцы реабилитации. У нее умерла сестра, а я к ней не пришел. Она очнулась, а меня не было рядом. Я повел себя как придурок и сам себе разбил сердце. Не Алли.
— Ты бы так не поступил. — Глаза Кэролайн расширились от ужаса. Она смотрела на меня так, словно впервые видела. — Ты же спасаешь людей, Хадсон. Ты не способен никого бросить.
— И тем не менее.
Знай Кэролайн, что я постоянно ей лгу, она бы смотрела по-другому. Прямо сейчас я был героем по версии Джунипер, но, если бы Кэролайн узнала всю правду, для нее я превратился бы в негодяя. Я присел на корточки и заглянул ей в глаза:
— Правда бывает разной — зависит от того, кто рассказывает. А в сложных ситуациях бесчисленное множество вариаций. Но раз уж мы говорим о том лете, как ни крути, подлецом оказался я. И мне самому не хватило сил удержать ее.
В озере позади меня раздался всплеск. Дети скандировали имя Гэвина.
— Зачем тебе… — Кэролайн умолкла и покачала головой.
— Я был эгоистичным ублюдком. Меня больше заботили собственные желания, чем то, что было нужно ей. — Грудь сдавило, словно тисками. — Это я должен снова ее заслужить, а не она меня. Ты бы правда очень мне помогла, если бы взяла себя в руки. Так у меня будет на одну преграду меньше. Она создана для меня, Кэролайн. Может, это лето — все, что у нас с ней будет, но для меня она — идеал.
Кэролайн удивленно заморгала, затем посмотрела на Алли.
— Ладно, — медленно произнесла она, кивая мне. — Хорошо.
— Спасибо.
С моих плеч словно свалилось тяжеленное бремя.
Когда я спустился к берегу, Джунипер спрыгнула с тарзанки и с победным криком вынырнула из воды. Гэвин плавал неподалеку от нее. Я подошел к Алли и сказал:
— Мы следующие за Мелоди.
— Очень смешно.
Она в полном восторге наблюдала, как Мел схватила канат и потащила его вверх по склону.
Этот взгляд был мне знаком. Она так же смотрела на меня в тот вечер, когда я заехал за ней в бар на мотоцикле Гэвина. Моя детка хотела покачаться на тарзанке, но думала, что ей не стоит.
— Я абсолютно серьезен.
Алли фыркнула:
— Ни за что. По-моему, в последнем прыжке Гэвин пролетел метров пять. Если я приземлюсь неправильно…
— Это вода, а не бетон. И мамы здесь нет, Алли. Можно немного повеселиться. Это пойдет тебе на пользу.
Я наблюдал за тем, как менялось выражение ее лица: сперва она нахмурилась, затем слегка приподняла брови, поджала губы и склонила голову набок.
— Глубина озера здесь больше шести метров. Это безопасно.
Она искоса взглянула на меня:
— Этот неизвестно какой давности канат привязан к неизвестно насколько здоровому дереву, которое способно выдержать неизвестно какой вес, в…
Тут у нее перехватило дыхание. Мел запрыгнула на сидушку и принялась раскачиваться из стороны в сторону, а затем в самый подходящий момент соскочила в озеро. Она визжала, пока не оказалась в воде.
— Ты же жаждешь этого, — подтолкнул я Алли. — Я же вижу.
— Можно подумать, ты знаешь, когда я чего-то хочу, — пробормотала она, скрестив руки на груди. — Ты ничего не прочтешь на моем каменном лице.
И тут же опровергла свои слова, окинув взглядом мой торс и прикусив губу.
— Может быть, все остальные не прочтут, а я да.
Я обнял ее за талию и развернул к себе.
— Вода именно такая, как тебе нравится, милая. Там мокро. Глубоко. Безопасно. Давай поиграем.
— Это что, была шутка про секс?
Взгляд Алли метнулся к воде.
— Доверься мне. Ничего плохого с тобой не случится. Я не допущу, — сказал я без тени насмешки.
Она пристально на меня посмотрела и вздрогнула, но тут же смягчилась:
— Ты не можешь этого обещать.
Я ладонью обхватил ее щеку, чувствуя, что она говорит не только о тарзанке.
— Именно это я и обещаю. Прыгнем вместе.
— А что, если я испугаюсь и не отпущу канат? Ты спрыгнешь, а я останусь там висеть? — Она сглотнула.
— Я не отпущу канат, пока ты не прыгнешь первая, — заверил я, поглаживая Алли по щеке. — Мы вернемся вместе на берег, раскачаемся заново и попробуем еще раз. Столько раз, сколько тебе потребуется. — У меня свело живот. — Просто доверься мне.
Она заглянула мне в глаза:
— Это нелепо, да, что я нервничаю? Даже дети не боятся.
Уголки моих губ поползли вверх.
— И вовсе не нелепо. В первый раз им тоже было страшно. Ты просто позже начала.
— Тебе было страшно? Стой, не отвечай. — Алли вскинула руку и высвободилась из моих объятий. — Ты же ничего не боишься, так что это не показатель.
Она медленно выдохнула:
— Хорошо. Давай.
— Правда?
Я тут же расплылся в улыбке.
— Не спрашивай, давай живее, пока я не распсиховалась.
Она стянула футболку через голову, и я изо всех сил постарался не пялиться на ее округлую грудь.
Будь проклята моя память. Я до сих пор ощущал во рту вкус нежной кожи ее груди, слышал ее тихие вздохи наслаждения… Только не сейчас. Да ну на хрен, кругом мои родные, мне двадцать восемь — я взрослый человек, а не подросток, мне нельзя терять голову. Сейчас не время.
Она выскользнула из шорт.
Не важно. Я ребенок в кондитерской, а Алли — самое аппетитное пирожное. Все ее тело до последнего миллиметра было восхитительно совершенным. Каким-то образом мне удалось закрыть рот и не пустить слюну. Я повел ее за канатом.
Дети вышли из воды, и Гэвин последовал за ними.
— Черт! Не пойму, как вы столько времени проводите в воде? — проворчал он. — Мне точно пора в спортзал.
Я рассмеялся и взялся за канат. Алли перегнулась через край трехметровой насыпи.
— Готова?
— Сидя мы не поместимся на этой штуковине, — сказала она, указывая на деревянный диск.
— А мы встанем. — Я ухватился за канат покрепче. — Залезай первой. Я подниму тебя
