— Я так и поняла. Но теперь-то…
— Теперь, конечно. — Он рассмеялся. — По лицу моего брата нельзя было сказать, что он рад. Скорее наоборот… Но, ваше величество, я, собственно, к вам по делу. Прибыл эскорт. Вы можете отправляться во дворец, как только захотите.
— Сейчас, — кивнула Аир. — Я и мой муж.
Гордон немедленно посторонился в дверях.
Во дворец императрица прибыла без особой помпы, потому что так спешно нельзя было приготовить сколько-нибудь блестящую встречу, да и глава службы безопасности настаивал на скрытности. Но ближе к вечеру должна была произойти присяга, на которой Аир непременно следовало присутствовать, и к назначенному времени рабыни едва успели подготовить новой правительнице подобающий наряд. Чтоб скрыть недостатки платья, на Аир надели побольше украшений, так, что их совокупный и весьма солидный вес ощутимо пригнул ее к земле, и накинули роскошную горностаевую мантию, которую она уже примеряла на коронации и которая была достаточно величественна. Правда, она была с плеча предыдущего императора и потому оказалась длинновата и широка, но мех неплохо скрадывал эти недостатки. Измученный старичок в золотистом бархате помог императрице усесться на троне (она уже знала, что этот человек — распорядитель и знаток всяческих церемоний и этикета), пошептал, что ей можно сидеть молча, только кивать, и остался рядом, заверив, что немедленно подскажет, если понадобится.
Аир сидела на троне — массивном сооружении из «каменного дерева» (дерево это серовато-белого оттенка, если его отполировать, очень похоже на отделанный гранит, почти столь же долговечно и стойко к огню), вознесенном на пять ступеней, — и молча смотрела на подходящих по мозаичному полу лордов. Они подходили строго по старшинству титулов, а если титулы были равны, а земли одинаково богаты, то проблему решала древность рода, преклоняли колена и укладывали правую руку на лезвие императорского меча, уложенного у ног новой правительницы. Мозаика, которую они безжалостно топтали грязными сапогами, блистала яркостью красок, словно свежеположенная, и изображала подробную карту имперских земель. Те, что теперь занимали Пустоши, были отмечены серым, и Аир поразилась, насколько широко это серое пятно расползлось вокруг города Белый Лотос. Она прежде никогда не видела карты и не могла представить себе границы напасти, но теперь это зрелище впечатлило и напугало ее.
Тронная зала, где проходили все важные и зрелищные церемонии, была отделана белым мрамором, фальшивые колонны, стройные и тонкие, поднимались на головокружительную, с точки зрения Аир, высоту, а там их капители плавно переходили в арки сводов. Зала была светлой, потому что огромные окна были забраны рамами с самым прозрачным стеклом, какое только могло выйти из рук мастеров, а если этого оказывалось недостаточно, то под потолком зажигали пять больших люстр.
Лорды подходили один за другим, соблюдая очередность. Здесь были не все, конечно, хоть по тем или иным соображениям сюда не явилась лишь меньшая их часть, и девушке само собой пришло в голову, что, похоже, первой ее тронной заботой будет привести оставшихся к присяге — силой или убеждением. Задумалась и поразилась, насколько легко и гармонично она вступила в область, в которой понимала ровно столько, сколько может понимать сторонний человек, ни на грош не знакомый с подлинной «кухней» придворного мира. Так уж сложилось, что, всерьез приняв свершившееся, она начала думать об Империи, как о своем хозяйстве, с которым необходимо как можно быстрее ознакомиться, привести в порядок в соответствии со своими привычками и желаниями и дальше уже выполнять свои обязанности так, чтоб каждый сказал — вот хорошая хозяйка.
Церемония принятия присяги верности оказалась длинной и утомительной, юная императрица почувствовала, что уже отсидела себе все, что только можно (она не привыкла так долго сидеть на одном месте, в памяти постоянно всплывали дела, которые еще малое время назад ей следовало делать, как единственной хозяйке дома, и так и тянуло бежать их выполнять), но не двигалась. К ее удовлетворению количество лордов явно иссякало, впрочем, как разъяснил ей на ухо распорядитель, к ней явились только те лорды, которые приняли ленные владения из ее рук, если же помножить их на количество вассалов, имеющихся у каждого, то число имперских дворян будет куда более внушительным. Впрочем, вассалов она даже не была обязана видеть, поскольку за них несли ответственность их сеньоры, они принимали у них присягу, следили за их поведением и разбирали их жалобы.
Аир подумала, что явились еще не все, и пообещала себе быть с ними помягче, если это будет возможно, потому что они избавили ее от обязанности отсиживать себе зад на этом троне лишние полчаса.
Поток лордов иссяк, и, после того, как меч был со всей почтительностью уложен в футляр и унесен в сокровищницу, девушке позволили спуститься с трона. Она встала, сделала шаг и охнула, прижимая руку к затекшей пояснице. Старичок в золотистом бархате помог ей спуститься по ступенькам и сочувственно покивал.
— Вы привыкнете, ваше величество.
— Есть хочу, — простонала она.
— Слуги немедленно подадут на стол.
Покои Вема, которые спешно подготовили для девушки, поразили ее воображение, несмотря даже на тяжелейшую усталость. Комнаты правителя когда-то были весьма велики, но Вем приказал разгородить их, чтоб из пяти огромных сделать двенадцать небольших помещений. Архитекторы и мастера всех мастей поработали на славу, и в покоях императора стало уютно. Стены были обшиты деревянными панелями, укрыты гобеленами и коврами, а мебель из ценных пород древесины представляла собой произведение искусства, каждый предмет был самобытен, но тем не менее вместе они смотрелись настолько гармонично, что, казалось, ни единой самой маленькой части нельзя убрать или прибавить. Аир обежала покои и, облюбовав спальню, пожелала обедать там.
Спальня, отделанная в зеленых тонах, окнами выходила на тот укромный уголок парка, который считался «садом императора», увиденное напомнило девушке парк в Белом Лотосе. Она остановилась у окна, оперлась о подоконник и замерла. Все происходящее, как и тогда, в Пустошах, казалось нереальным, странным, а вся эта роскошь, эти гобелены, едва различимо пахнущие розами, эта мебель, к которой просто страшно прикоснуться, так она красива и хрупка — это было больше похоже на мечту, осуществляющуюся в грезах. Впрочем, у Аир и не могло быть такой мечты, поскольку нельзя мечтать о том, чего не представляешь. А такого она себе представить не могла.
В комнату осторожно вошел слуга и сообщил, что может подавать на стол, если угодно. За ним размашистым шагом последовал Хельд, а поодаль появились и остальные рейнджеры. Аир заулыбалась и махнула им рукой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
