сочла его аргументы недостаточно убедительными и это я решила оставить детей под присмотром сестры. Да, моя душа до сих пор винит в их гибели и его, и вас, но разум уже вышел из комы и заставил услышать
сегодняшние объяснения мужа. Поэтому теперь я ЗНАЮ, почему мы летим мстить именно на вашем корабле, и уже изнываю от желания добавить к Воздаянию Игоря еще одно — де-юре мое, но спланированное под вашим руководством. Поможете?
Я утвердительно кивнул, и Ромодановская, обрадовавшись, не удержала образ радушной хозяйки каюты. Вот я в «зеркалах ее души» и потерялся. Да, всего на мгновение, но мне хватило и его: жена Цесаревича сходила с ума от боли потери, сгорала от воистину всепоглощающей ненависти и плавилась от злого предвкушения.
Как вскоре выяснилось, таким глазастым оказался не только я. Но если мне просто поплохело, то Костину переключило в режим врача:
— Екатерина Петровна, вы не прогуляетесь со мной в медблок и обратно?
— Прямо сейчас?
— Было бы неплохо.
— Как скажете…
«Радушная хозяйка» встала с кровати, обошла стол и направилась к выходу. Маша, естественно, двинулась следом. А Игорь Олегович, проводив их взглядом, вопросительно уставился на меня.
— Это предложение было озвучено без согласования со мною… — честно признался я и добавил: — Но Мария Александровна — личность ответственная, так что нам стоит просто подождать.
Он согласился, придумал тему для разговора и заявил, что наш вариант «Звездной ночи» получился именно таким, каким хотелось бы. Потом показал несколько вариантов голограмм для потолка и дальней стены, спросил, какой комплект нам понравился больше всего, и отвлекся. На чье-то сообщение, прилетевшее по МС-связи. Просмотрел в тактическом комплексе, не на шутку разозлился и собрался, было, во вторую каюту, чтобы наговорить ответ, но мы предложили куда более комфортную альтернативу — дали понять, что нам пора возвращаться к тренировкам, поблагодарили за гостеприимство и свалили. На первую палубу. А там разделились — Марина с Дашей умотали в шестую каюту укладываться в вирткапсулы, а я ушел к себе, завалился на кровать и отправил Костиной трекер, ведущий к моей тушке.
Прочитав прилетевший ответ, невольно вздохнул, включил музыку еле слышным фоном, закрыл глаза и потерялся в безвременье. А через вечность почувствовал, как справа проминается матрас, и вернулся в реальность. В тот самый момент, когда страшно замотанная блондиночка закидывала колено на мое бедро. Заметив, что она уже без футболки, понял безмолвную просьбу, прижал девчонку к себе и включил «технику двойного назначения». В смысле, отправил пальцы путешествовать по закаменевшей спинке.
Следующие несколько минут Маша молча делилась со мной моральной усталостью. А после того, как более-менее оклемалась, благодарно потерлась щекой о грудную мышцу и вздохнула:
— Я помогла Екатерине Петровне сорваться и нареветься всласть. Затем заставила увидеть нынешнюю ситуацию в ее семье под самыми неприятными углами зрения, достучалась до чувств к Игорю Олеговичу и, в конечном итоге, уговорила забеременеть…
— Чтобы она не разрушила ненавистью и себя, и свой брак? — спросил я.
Костина подтверждающе кивнула и криво усмехнулась:
— Ненависти в ней оказалось слишком много. Мало того, это чувство успело отравить все остальные. Поэтому первые попытки пробудить хоть что-нибудь теплое заканчивались… намного хуже, чем я рассчитывала. Пришлось подходить к решению проблемы от противного — цепляться к фразе «Третий ребенок не заменит двух погибших…», выворачивать наизнанку свою душу и плавно подводить беседу к сравнению «зон риска» жены наследника престола и среднестатистической свободной оперативницы.
Тут я услышал в ее голосе какие-то странные нотки и подобрался. Как оказалось, зря:
— Перед тем, как описывать образ этой самой «среднестатистической свободной оперативницы», я намеренно вынесла за скобки все хорошее — то, что люблю тебя, Марину и Дашу больше жизни, что живу одними вами и что ни за что на свете не променяю это настоящее ни на какое другое — поэтому описанная картина получилась страшноватой. И Ромодановскую проняло: она вдруг сообразила, что наша жизнь начнется только после выхода в отставку, а шансы до нее дожить, мягко выражаясь, невелики. Вот и посочувствовала. А сочувствие к нам и пролитые слезы заметно ослабили внутреннее напряжение. В общем, месяцев через девять-десять в их семье случится пополнение…
Глава 32
26–28 августа 2470 по ЕГК.
…В Бейджин просочились через зону перехода с КС четыре-девяносто девять, «огляделись» и прыгнули ко второй планете. Флотов, тренирующихся в режиме парадных, «рядом» с областью выхода из внутрисистемного прыжка не обнаружилось — их, как вскоре выяснилось, оттянули к «шарику». Чтобы усилить группировку еще из двадцати двух. Да-да, мы не обсчитались: «возле» каждой орбитальной крепости «висело» по флоту. Причем — судя по плотности радиообмена между кораблями — пребывавшему в оранжевом режиме!
Я удивился. Так как знал, что паниковать Императору Поднебесной пока не с чего. Вот и поделился своими наблюдениями с Ромодановским, висевшим в системе вторым темпом. И услышал более чем логичные объяснения:
— Чжан Чжифэн Хайфэн перестраховывается. Де-юре — из-за того, что все еще не задавил оппозицию из родни, возмущенной отце- и братоубийствами. Де-факто — из страха перед Воздаянием. Ибо далеко не дурак и понимает, что охота на ведьм, устроенная моим отцом в ССНА, может оказаться обычной акцией прикрытия.
— Акция прикрытия, за время проведения которой оперативники первого отдела уничтожили нового президента, четырех членов его Кабинета и девять конгрессменов? — недоверчиво уточнила Кара, давным-давно избавившаяся от излишнего пиетета перед Цесаревичем.
— Ну да: интересы Империи никто не отменял… — холодно усмехнулась аватарка Игоря Олеговича и добавила: — .. а эти личности либо уже мешали, либо должны были. Поэтому от них и избавились. По уважительной причине. Ведь информация о том, что искин «Периметра» успел идентифицировать китайскую «Тень», на сторону не ушла, и все Человечество считает, что мое крыло дворцового комплекса взорвали сотрудники амеровских спецслужб.
— А для чего Чжан устроил эту диверсию? — осторожно спросила Маша.
Наследник престола помрачнел, но на вопрос ответил:
— По уверениям наших аналитиков, сразу по нескольким причинам. Во-первых, он мстил за испытанное унижение — мы не позволили ему ощутить себя величайшим завоевателем всех времен и народов, отказались считать его договоренности с амерами детской шалостью, заставили подписать позорный мирный договор и продавили воистину сумасшедшие репарации. Во-вторых, он убил отца, но власть еще не забрал. Вот и пытался продемонстрировать ближайшему окружению решительность, бескомпромиссность и бесстрашие. В-третьих, понимал, что первая же выплата репараций позволит этим самым конкурентам обвинить его в слабости,
