— О нет, госпожа, — сказал он. — Ты, должно быть, шутишь.
— Анвар, ну чего ты от меня хочешь? — огрызнулась Ориэлла, с трудом сдерживая слезы. — Ты только взгляни на нас! Неужели ты думаешь, что приличный капитан согласится взять на борт таких пассажиров? Я сделала все, что в моих силах. Или ты хочешь сидеть здесь и ждать, пока нас найдет Миафан?
На это, как она знала, у Анвара не было ответа. Покачав головой, он подтолкнул Сару к узким шатким сходням, ведущим на палубу потрепанного суденышка.
У капитана Джурдага были длинные усы и сальные, грязные волосы, собранные в хвостик. В ушах висели золотые кольца, а узкое лицо и беспокойные глаза делали его похожим на куницу. Он с издевательской почтительностью поклонился Ориэлле, а его команда — сборище подозрительных бездельников, многие из которых были покрыты шрамами — захихикала. Волшебница бросила на них спокойный взгляд своих стального цвета глаз, и наступила напряженная тишина.
— Проводите нас в нашу каюту, капитан, и готовьтесь поднимать паруса, — холодно сказала она.
— Слушаюсь, почтенная госпожа, — таким же издевательским тоном сказал капитан. Лицо Анвара вспыхнуло от гнева. Но Ориэлла крепко схватила его за руку и покачала головой.
Их провели в крохотную грязную каюту на корме, которая, судя по всему, принадлежала самому капитану. Ориэлла сгребла с пола кучу вонючей одежды и вручила ему.
— Думаю, это твое, — бросила она. — Пока все. — Моряк, нахмурившись, вышел, и Ориэлла, облегченно вздохнув, заперла за ним дверь.
— Боги! — Она скорчила гримасу. — Прошу прощения, Анвар.
Анвар тем временем воевал с задвижкой крохотного, покрытого солью окошка, в кормовой стенке. Это был единственный способ вентиляции в каюте.
— Сколько плыть до Иставена? — слабым голосом спросил он — Около четырех дней, — мрачно ответила Ориэлла. — Если ветер будет попутным и если за это время нам не перережут глотку.
Волшебница подвела Сару к единственной койке и уложила ее.
— Отдыхай, — тихо приказала она, и глаза Сары снова закрылись. — Ну вот,
— устало сказала Ориэлла, — теперь она спит естественным сном и проснется, когда выспится. Моли богов, чтобы это случилось попозже. — Вытащив Коронах, она опустилась на пол, прислонилась к койке спиной, и мгновенно уснула с мечом в руке.
Ее разбудили жалобы Сары.
— Я не останусь здесь! Не останусь! Здесь грязно, воняет и полно клопов. Я хочу домой! Это ты виноват, Анвар. Если бы ты не…
Ориэлла вскочила на ноги и оказалась лицом к лицу с разъяренной бабой, сидящей на кровати. Задранные юбки обнажали ее лодыжки.
— Заткнись! — резко приказала она. Сара остановилась на середине своей тирады и уставилась на нее. Ориэлла почувствовала под ногами покачивание корабля и, не обращая внимания на Сару, перегнулась через нее, чтобы выглянуть из единственного окна.
— Вон там земля, — спокойно произнесла она, указывая куда-то вдаль. — По-моему, тебе лучше пуститься вплавь прямо сейчас, прежде чем мы уйдем еще дальше. Конечно, ты вряд ли пролезешь в окно, но я уверена, что смогу договориться, чтобы тебя выбросили за борт.
Лицо Сары исказилось злобой.
— Я ненавижу тебя! — огрызнулась она.
— Продолжай и дальше, — спокойно ответила Ориэлла. — Меня это не волнует. Но только помни, что у тебя нет больше дома. Эта вонючая клоповая дыра — все, что у тебя есть, здесь ты и останешься, пока мы не доберемся до Иставена.
Сара разинула рот.
— Ты хочешь сказать, что я пленница? — завизжала она. — Ты не имеешь права! Когда об этом услышит Ваннор…
— Ваннор уговорил меня взять тебя для твоей же собственной безопасности. Я за тебя отвечаю и заявляю, что ты ни под каким предлогом не выйдешь из каюты. Если кто-то зайдет, ложись на койку и укройся одеялом, закрыв лицо. Что бы ни случилось, никто из команды не должен тебя видеть. Я сказала капитану, что у тебя сифилис — это должно помешать им…
— Что? — вскричала взбешенная Сара.
— Госпожа, — запротестовал Анвар, — это же нечестно…
— Вы когда-нибудь видели, как банда пиратов насилует молодую женщину? — Будничный тон Ориэллы охладил обоих, а в глазах у Сары мелькнул страх. — Я — нет, — продолжала волшебница, — и не имею ни малейшего желания видеть. Команда корабля — отъявленные мерзавцы, и стоит им хоть одним глазком взглянуть на тебя, их никто не остановит — ни я, ни Анвар.
Я знаю, тебе нелегко, Сара. Анвар прав, это несправедливо, и мне очень жаль. Но, пожалуйста, сделай по-моему — ради всех нас.
Какое-то мгновение Сара смотрела на нее, потом повалилась на койку и разрыдалась. Анвар кинулся ее успокаивать. Ориэлла с удивлением посмотрела на эту сцену, потом повернулась и, пожав плечами, вышла из каюты.
Волшебница сидела, скрючившись на узкой скамейке на носу судна. Команда, похоже, пока старалась держаться от нее подальше, хотя она часто ловила на себе сальные взгляды. Солнце в дымке медленно опускалось к тусклому горизонту. Ориэлла размышляла о прошлой ночи, пытаясь отделить действительность от тумана гнева, печали и страха, который заволакивал в памяти все происшедшее. Самое важное — ребенок. Ориэлла обратила мысленный взор внутрь себя, чтобы коснуться слабой искорки жизни — такой крохотной, что она даже не подозревала о ее существовании. Как она ни пыталась, ей не удалось подавить всплеск негодования. Если бы не ребенок, Форрал был бы сейчас жив… И, однако же, теперь это все, что от него осталось. Этот ребенок должен быть для нее сокровищем. И Форрал боролся за его жизнь. Только ее собственная ошибка, ее собственная беспечность позволила Мериэль совершить предательство. А теперь это несчастное существо, еще не родившись, окружено врагами, и Миафан сделает все, чтобы отнять у него жизнь — точно так же, как отнял ее у его отца…
Вспомнив о Миафане, Ориэлла вздрогнула. Тогда, в пылу ярости легко было дать клятву, и она действительно собиралась любыми средствами воздать ему по заслугам. Но как? Безумец и предатель. Верховный Маг владел оружием, далеко превосходившим все ее способности. Что проку поднимать против него армию, если он владеет Чашей? Тысячи людей погибнут напрасно… А что сталось с остальными потерянными Талисманами? О, если бы удалось разыскать хотя бы один из них… Но с чего же начать? Они исчезли столетия назад. Мысли Ориэллы кружились по бесконечному замкнутому кругу. «Я этого не вынесу, — подумала она. — О, если бы здесь был Форрал…»
Как только она подумала о своем возлюбленном, его образ немедленно возник в ее сознании — не мертвый, каким она видела его в последний раз, а живой и веселый, он сидел в самом неподходящем из всех неподходящих мест: в пивной «Невидимый Единорог». Он нагнулся к ней через залитый пивом стол, растолковывая что-то, и Ориэлла сообразила, что вспоминает разговор, который когда-то произошел между ними.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
