Подгоняемые течением, они стремительно уносились прочь от ужасов, оставшихся позади. Вот промелькнули рощи, потом — ухоженные сады купеческих особняков, потом потянулись леса. Ориэлла крепко сжимала шест, невидящим взглядом уставясь на неспокойные темные воды. Несмотря на все усилия забыть о своем горе, перед ней неотвязно стояло лицо Форрала; он остался в городе, но ушел гораздо дальше. Он ушел навсегда. И никогда больше не увидеть ей дорогие черты, освещенные любовью и жизнью. Его руки никогда уже не коснутся ее, никогда…
— Прекрати сейчас же, дура! — прошептала себе Ориэлла сквозь стиснутые зубы. — Потом! Еще не время. Анвар обеспокоенно поднял голову:
— Госпожа, с тобой все в порядке?
— Заткнись, — с натугой выдавила Ориэлла. — Заткнись и греби.
До Норберта, лежащего в устье реки, было около двенадцати миль, и они целиком сосредоточились на том, чтобы как можно быстрее покрыть это расстояние. Мимо проплывали мельницы и деревни, рощицы и города. Стремительное течение помогало им, но все равно у Ориэллы болели мышцы, ладони были содраны в кровь, а глаза застилал пот. Неожиданно Сара застонала и начала ворочаться. Волшебница выругалась. Черт возьми, что происходит с ее магией? Кинув шест на дно лодки, Ориэлла опустилась на корточки рядом с женщиной.
— Спи, — звенящим голосом приказала она, положив ладонь Саре на лоб. Девушка вновь расслабилась, глаза ее закрылись, дыхание замедлилось, и Ориэлла вздохнула с облегчением. Когда она убрала ладонь, весь лоб у Сары был в крови. Анвар вскрикнул.
— Не беспокойся, это всего лишь моя кровь, — сказала Ориэлла, и печально оглядев свои ладони, снова взялась за шест и мрачно принялась за работу.
Шло время. Ориэлла уже не чувствовала ничего, кроме боли и изнеможения. Они, должно быть, уже недалеко. Казалось, эта черная, горькая ночь тянется уже целую вечность. Вдруг длинный шест угодил в омут, и Ориэлла покачнулась, потеряв равновесие. Падая, она ударилась рукой о твердое дерево и изо всех сил вцепилась в борт лодки, сразу же выпустив шест, едва только очутилась в ледяной воде. Здесь было глубоко, слишком глубоко, сильное течение било и швыряло коченеющее тело девушки, и Ориэлла уже чувствовала, как ее рука разжимается, и пальцы начинают скользить по мокрому дереву…
В этот момент на нее снизошел непонятный покой — странная, прозрачная ясность мысли. Все, что надо сейчас сделать, — это отпустить борт, и она будет в безопасности, она будет вне досягаемости Миафана, который так жестоко предал ее, окажется вдали от всего этого горя и борьбы. И Форрал, ее дорогой Форрал будет ждать…
— Держись, госпожа, я здесь! — Голос Анвара был, как пощечина. Крепкие пальцы ухватили ее за запястье, потом за талию. Сильные руки тянули ее назад, в качающуюся лодку. Ориэлла пыталась сопротивляться, но она слишком ослабла, чтобы бороться. Мокрая и дрожащая, она рухнула на дно лодки.
— Госпожа, плотина! — Срывающийся от ужаса голос Анвара потонул в реве реки. Ориэлла смахнула с глаз воду. По темной поверхности пробежали белые бурунчики, утлая посудина начала отчаянно раскачиваться, набирая скорость. Ослепленный летящими брызгами, Анвар изо всех сил налег на весла, и тут же левое весло вырвалось у него из рук и под яростным напором воды стремительно унеслось прочь. Потерявшая управление лодка бешено завертелась, и Ориэлла улыбнулась. «Форрал, — мелькнула нетерпеливая мысль. — Еще мгновение…» И тут, словно из ниоткуда, до нее долетел голос воина: «Ты захочешь последовать за мной. Не делай этого». Девушка посмотрела на Анвара. Он только что спас ей жизнь. Какое она имеет право тянуть за собой и его?
Выругавшись сквозь зубы, Ориэлла со злостью схватила свой жезл.
— Прочь с дороги, — она рванулась на корму, чуть не наступив на Сару. Взбесившуюся лодчонку бросало так, что она едва не выронила жезл. Прямо перед ней по реке разливалось белое мерцание. Слишком близко. Рев превратился в оглушительный гром. Ориэлла положила жезл себе на колени и крепко сжала руками полированное дерево, так что побелели костяшки пальцев. Она сосредоточила всю свою мощь. Ее голос на миг заглушил рев плотины. Жезл засветился, просиял бело-голубым светом, и в этот момент лодка оказалась на краю плотины и угрожающе накренилась…
Ориэлла услышала, как испуганно вскрикнул Анвар, и сделала последнее, мучительное усилие — лодка выровнялась и неторопливо поплыла над мятущимся водоворотом, поддерживаемая только полосой чистого света. Они плавно скользнули над опасной стремниной, а потом так же плавно опустились в спокойные воды за пределами бешеного потока.
Ориэлла без сил рухнула на свой жезл, и магический свет угас. Девушка почувствовала во рту солоноватый привкус крови — она прикусила губу. Словно сквозь сон она чувствовала, как Анвар взял ее на руки, бережно отвел ей со лба мокрые растрепанные волосы и стер с подбородка ручеек крови.
— Госпожа? Ориэлла? — звал он встревоженным голосом. Ориэлла с трудом открыла глаза. — С тобой все в порядке?
— Устала. — Одно слово стоило ей огромных усилий. — Позаботься о нас, Анвар. — Собственный голос, казалось, раздается откуда-то издалека. Услышал ли он ее? Но Анвар кивнул Он как можно удобнее устроил ее на тесной корме, подложил ей под голову свой мокрый плащ и повернулся, чтобы подобрать единственное оставшееся весло. Ориэлла с благодарностью закрыла глаза и провалилась в забытье.
Когда она снова открыла глаза, по берегам реки виднелись дома. Они проплыли мимо особняков, складов и мельниц, а потом, обогнув мыс, миновали огромный мост, за которым кончался Норберт. Мощная белокаменная дуга взметнулась над рекой, ставшей в этом месте широкой и грязной. Беспорядочные отблески городских огней серебрили нижнюю сторону арки. Гулкое эхо отдавалось в высоких сводах. Проплыв под мостом, они вышли из города и вскоре очутились в просторной гавани. Четкие силуэты мачт густой сетью чернели на фоне неба, и Ориэлла гадала, какой же из этих кораблей понесет их на юг. Анвар зигзагами подогнал лодку к старому причалу у южного берега гавани и, ухватившись за скользкие сваи, завел ее под небольшой навес, где можно было укрыться в тени.
С трудом заставив себя встать, Ориэлла порылась в тюках, что валялись на дне лодки, достала маленькую серебряную флягу и наспех собранный сверток с мясом, хлебом и сыром, насквозь промокший, когда они пересекали плотину. Сделав порядочный глоток крепкого вина, она почувствовала, как по окоченевшему телу разливается тепло, и протянула флягу Анвару, который тут же последовал ее примеру. Он выглядел бледным и измотанным, под глазами проступили синяки, а светлые волосы слиплись и потемнели. Ориэлла разделила еду, и они, слишком уставшие, чтобы разговаривать в молчании проглотили все до последнего кусочка. Поев, волшебница почувствовала прилив сил — временный, конечно, — потерянных у плотины.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
