Кристал, всегда считавшая, что разум у нее преобладает над чувствами, сейчас не способна была осознать постигшее ее горе.
Митчел, потрясенный смертью своего хозяина, организовал пышные похороны. Во время церемонии Кристал двигалась, как сомнамбула. Она глядела на лица людей, собравшихся проводить Гидеона в последний путь, и не узнавала их. Ее желудок не принимал пищи. Слезы непрестанно текли из глаз, и она не могла их сдерживать.
Кристал стала спать по двенадцать — четырнадцать часов в сутки и каждый раз, просыпаясь, слушала, не раздадутся ли тяжелые шаги мужа в соседней спальне. Проходя мимо кабинета Гидеона, она останавливалась и прислушивалась: ей казалось, что вот-вот донесется его твердый голос. Но хуже всего для нее было видеть его пустующее место за обеденным столом. Простое решение — выпить чай или кофе, какое надеть платье — давалось ей с трудом. Сто раз на дню она ловила себя на мысли, что надо пойти посоветоваться с Гидеоном.
Кристал никак не могла освоиться с мыслью, что она стала вдовой.
Несколько раз ей звонила Гонора. Кристал слушала знакомый милый голос сестры, но ничего не могла сказать в ответ. Миссис Малькольм Пек прислала письмо, полное сочувствия ее горю. Джоселин тепло вспоминала Гидеона и время, когда все Силвандеры жили в его доме. Кристал читала письмо, заливая его слезами, — буквы расплылись и превратились в сплошное чернильное пятно. У нее не было сил ответить Джоселин, и совесть не позволяла поручить это секретарю, поэтому она выбросила письмо в корзину.
Мальчики приезжали домой каждый уик-энд. Кристал молча слушала рассказы сыновей, но не понимала их смысла. Отпраздновали день рождения Александра, но и это событие оставило ее равнодушной.
Каждый вечер приезжал Митчел с пачкой документов, требующих ее подписи. Кристал молча их подписывала. Его объяснения не доходили до нее. Она смотрела на Митчела, как на призрак, посланный мужем с того света, чтобы направлять ее в делах.
Однажды в мае они сидели с Митчелом в чертежном кабинете Гидеона. Он говорил, она смотрела в окно, за которым виднелось пасмурное небо, серые воды залива, раскачивающиеся на ветру деревья. Рука ее водила карандашом по бумаге. «Кристал Силвандер Талботт», — писала она машинально.
— Миссис Талботт?
— Да, Митчел?
Митчел откашлялся и, убирая бумаги в кейс, сказал:
— Мне бы хотелось обсудить с вами одно очень важное дело.
— Делайте так, как считаете нужным. Я полностью доверяю вам. — На губах Кристал появилось подобие улыбки.
По-собачьи преданные глаза Митчела остановились на ее лице.
— Я не решился бы вас беспокоить, — сказал он с нежностью, — но мне это кажется важным. В воскресенье собирается совет директоров.
Совет директоров, состоящий из восьми человек, собирался вместе с руководителями пяти отделений и президентами дочерних компаний — «Талботт констракшен инк», «Талботт — Арабиан компани» и «Талботт инжениринг» четыре раза в год. В январе, когда Кристал должна была присутствовать на совете директоров вместо мужа, Гидеон напутствовал ее словами: «Ничего не бойся, дорогая. Мои медведи вполне ручные. Они будут плясать под твою дудку». С того самого момента Кристал относилась к членам совета как к послушным, легко управляемым людям. Каждый из этих «медведей» выразил ей свое соболезнование и заверил, что они приложат все усилия, чтобы дела шли, как при Талботте.
— По-моему, сейчас не время для совета. И почему в воскресенье, когда все должны отдыхать?
— Вот именно, и к тому же меня не поставили в известность. — Митчел работал в компании как доверенное лицо Кристал. — До меня дошли слухи, что компанию хотят купить.
Кристал резко выпрямилась в кресле.
— Ничего не понимаю. Купить компанию «Талботт»?
— Да, нашлись такие.
— Кто? — потребовала ответа Кристал. — Бехтель? Фоер? Или, может быть, Айвари?
— Нет, ни первый, ни второй, ни третий. Это Вудхем.
— Вудхем! — «Вудхем» была большой строительной компанией, с которой часто сотрудничала компания «Талботт». — Почему Генри Вудхем не обратился ко мне? Неужели ему не известно, что компания принадлежит моим сыновьям, а я являюсь их опекуном?
— Я считаю, что воля мистера Талботта хорошо известна всем.
— Тогда почему же Генри Вудхем обратился в совет, а не ко мне?
— Я полагаю, мистер Вудхем решил, что совет директоров примет его предложение, а потом доведет его до вашего сведения.
— Вот как! — Глаза Кристал сузились. Впервые со дня смерти Гидеона ее голова заработала четко и ясно. — И как же отреагировал совет на это предложение?
— С большим энтузиазмом.
— Они что, ненормальные? Они же прекрасно знают, что Александр и Гид собираются продолжить дело отца.
— Им обещали хорошо заплатить, — ответил Митчел. — Мальчики тоже получат свою долю.
— Заплатят наличными?
— Нет, они получат пакет акций на фондовой бирже.
— Сколько примерно?
— Я точно не знаю, но думаю, что каждый получит разное количество акций, но все вместе они будут реальной силой. Мне кажется, что они собираются в воскресенье, чтобы обсудить, как представить вам предложение Вудхема в более выгодном свете.
— Скорее, как лучше обвести меня вокруг пальца, — с горечью заметила Кристал.
— Миссис Талботт, они понятия не имеют, как много вы сделали для компании. Они смотрят на вас просто как на красивую беззаботную женщину.
Лицо Кристал приняло жесткое выражение. Она молча смотрела в окно.
— А что, если я не соглашусь с их предложением? Что они предпримут тогда?
Митчел пожал плечами.
— Возможно, они начнут давить на вас или угрожать.
— И вышвырнут меня из бизнеса?
— Они могут поставить вас в такое положение, что вам ничего не останется, как уйти самой. Бизнес всегда риск. Несколько провалов в работе, и никто не будет давать вам заказы.
Перед мысленным взором Кристал проплыли лица членов совета директоров. Помолчав, она сказала:
— Ределинг, Клайн, О’Шеа, Мастерс не пойдут на такую глупость.
— Возможно, вы и правы, миссис Талботт, но я бы ни за кого не поручился.
— Допустим, им наплевать на меня, но не на компанию «Талботт». Им всем далеко за шестьдесят, и навряд ли они найдут другую такую высокооплачиваемую работу в своем возрасте.
Митчел с уважением посмотрел на Кристал.
— Пожалуй, вы правы, миссис Талботт. Это очень веская причина.
Внезапно Кристал успокоилась и бессильно откинулась в кресле. Маленькая, одетая во все черное, она была похожа на обиженную девочку.
