«Это правда, — подумала Джулиет. — Но поскольку британцев постоянно беспокоит Афганистан, Насрулла с таким же успехом может посчитать, что ничего не потеряет, если казнит своего „гостя“ — ведь хорошо известно, как он презирает европейцев».
Подняв голову, женщина сдавленно произнесла:
— Скажи честно, Росс. Ты думаешь, мы умрем здесь? Да?
Он, не дрогнув, встретился с ней взглядом. И в его застывших глазах она прочитала, что Росс готов принять собственную смерть.
— Скорее всего умру я, — тихо ответил он. — Но тебя и остальных не остановят, если вы захотите уйти. Я думаю, что вы со следующим же караваном должны уехать.
«Возможно, Салеху и Мураду так и надо сделать, однако я не могу представить себе, как брошу здесь своего мужа, пока он еще жив. — Она страдальчески посмотрела на мужа, и у нее перехватило дыхание. С тех пор как они встретились в Персии, она держалась от него на расстоянии, потому что не могла смириться с мыслью сблизиться с ним. Ей казалось, что он обязательно оставит ее. — У нас нет будущего, потому что, пожелай Росс возобновить наш брак, и мне придется сделать страшный выбор: жить во лжи или открыть страшную правду, которую Росс никогда мне не простит. Но теперь у нас и в самом деле нет будущего. Тень смерти сократила время до краткого, бесценного водопада мгновений. Какое значение могут иметь последствия, если нам остается прожить всего несколько часов или дней?»
— Время уходит, Росс, — сказала она полным муки голосом. — Не будем же тратить попусту ту малость, что нам еще отпущена.
В комнате воцарилась предгрозовая атмосфера. Росс точно оцепенел, ошеломленно и пристально вглядываясь в Джулиет карими глазами. Джулиет на миг показалось, что он не понял скрытого смысла ее слов или, хуже того, отвергает ее предложение. И утратив гордость, она произнесла:
— Ты вправе меня презирать, но на сегодня сделай вид, что забыл прошлое… Если ты по-прежнему хочешь меня из-за страсти, или ради спокойствия, или даже из злости… — она, в сущности, предлагала себя, умоляюще протянув к нему руку, — я твоя, и можешь делать со мной все что хочешь.
Неизвестно, вынесла бы Джулиет отказ Росса, но он не сделал этого. Он без слов потянулся к ней и поймал ее руку.
Едва пальцы их соприкоснулись, вся страсть, кипевшая в обоих, вспыхнула вновь и превратилась в испепеляющее пламя. Они прижались друг к другу губами, всем телом — не раздумывая и не колеблясь, как пылкие влюбленные.
Глупо было говорить о том, чтобы забыть прошлое, ибо память о прикосновениях Росса навек осталась в каждой клеточке Джулиет. Она всегда узнала бы его поцелуи — в темной ночи, в далекой земле. Голова у нее закружилась от счастья; ей казалось, что она падает, но не в ужасную пропасть, а на какую-то неизведанную прекрасную землю.
А через миг стало ясно, что они и впрямь падают — с дивана на туркменский ковер. Она, правда, повалилась на Росса. Не разжимая объятий и путаясь в ткани, они остановились у самой кровати. Ни один из них не разжал объятий, ибо что такое синяки от падения в сравнении с безудержной страстью, с тем, чтобы оказаться единой плотью, одним целым? Сильная страсть требовала таких же неистовых проявлений. Они лихорадочно покрывали друг друга поцелуями, жаждая слиться и срывая одежду. Неожиданно Росс замер, потом уткнулся в шею Джулиет и судорожно, неровно задышал. Спустя мгновение он оторвался от нее и выпрямился.
— Я ждал этого двенадцать лет. Будет хорошо. — Он наклонился и подхватил ее на руки.
Для Джулиет имело значение только одно — они снова вместе! Детали казались несущественными, но едва она открыла рот, желая что-то сказать, как Росс привлек ее к себе.
— Подожди, милая лисичка. — Он придержал ее одной рукой и принялся ласково гладить другой. — Ты как молния: возбуждаешь и в то же время слишком спешишь, чтобы ощутить полнейшее блаженство. И пусть у нас мало времени, но сегодня мы торопиться не будем, но и не будем тратить время попусту.
Джулиет сопротивлялась какую-то долю секунды, поскольку горела желанием слиться с Россом. Но он прав: не стоит торопиться, пусть их неистовое совокупление запомнится на всю жизнь. Джулиет обожала его терпение и мудрость, которые так отличались от ее собственного безудержного темперамента.
Заставив себя расслабиться, Джулиет растворилась в объятиях Росса.
— Если я молния, то ты громоотвод, который возвращает меня на землю и спасает от саморазрушения. — Она прижалась губами к его шее, вдыхая его запах и чувствуя сокровенное биение жилки. Сердце Росса забилось чаще, и ей было приятно сознавать, что его сдержанность дается ему не без труда и она не бесконечна. Он протяжно вздохнул, а потом нехотя отступил.
— Сначала нам надо снять с себя все это. — Он проворно размотал покрывало Джулиет и бросил его на пол, потом снял спрятанный в ножны кинжал с ее кушака. — Это тебе не понадобится. — Кинжал и кушак полетели туда же.
Взяв ее косу, Росс развязал ленточку на конце и пробежался пальцами по ее роскошным волосам — те потоком заструились у нее по плечам.
— Вот такой я чаще всего и вспоминал тебя, — тихо проговорил он. — Вспоминал, как волосы твои пламенем горят на подушке, Гул-и Сарахи, цветок пустыни. — Он зарылся лицом в тяжелую шелковистую массу, и ее обдало жаром его дыхания.
— Я ненавидела свои волосы до тех пор, пока не встретила тебя, — прошептала Джулиет. И оттого что Россу нравились этот неистовый цвет и непокорные кудри, она никогда, со времени их встречи, не стригла волосы.
Росс погрузил ладони в густые пряди. Джулиет уронила голову ему на плечо. Внутри нее разливалась чувственная нега, каждая частичка ее тела отзывалась на прикосновение любимого.
Прошло несколько восхитительных минут, и Джулиет вновь захотелось поцеловать мужа. Она подняла голову, но он возразил:
— Еще рано.
Следующим предметом одежды, который предстояло снять с Джулиет, была длинная рубашка. Женщина подняла руки, и он стянул с нее сорочку. Она осталась только в просторных брюках и в фуфайке, которой стягивала грудь.
Росс, словно зачарованный, не сводил глаз с ее бюста. Сначала она не поняла, что именно так привлекло его внимание, но тут же вспомнила. Вся вспыхнув, Джулиет потянулась к кольцу, что висело на золотой цепочке у нее на шее.
Росс, не удержавшись, высвободил кольцо из бесчувственных пальцев Джулиет. Ни к чему было спрашивать, что это, ибо именно Росс надел обручальное кольцо ей на палец в день бракосочетания. На внутренней стороне были выгравированы их имена и дата свадьбы. Джулиет сняла кольцо, после того как сбежала от мужа, но с тех пор все время носила его на цепочке.
Он внимательно и осторожно разглядывал это кольцо, потом сардонически ухмыльнулся. Джулиет инстинктивно поняла, что должна объясниться, несмотря на то что и так все было ясно.
