Он внимательно и осторожно разглядывал это кольцо, потом сардонически ухмыльнулся. Джулиет инстинктивно поняла, что должна объясниться, несмотря на то что и так все было ясно.
— Я тоже многого не хотела забывать, — тихо произнесла она.
— Хорошо. — Росс помрачнел, и в то же время в лице его промелькнула какая-то нежная грусть. Он переключил внимание на подбитую ватой фуфайку. Впереди она скреплялась четырьмя небольшими крючками. Он расстегнул первый, потом наклонился и прижался губами к обнажившейся ложбинке.
Джулиет едва не задохнулась, у нее подкосил колени. Муж неторопливо расстегнул следующий крючок, затем еще один, целуя при этом грудь, котор сам же высвобождал. Расстегнув все крючки, Росс стянул с Джулиет фуфайку, взял в ладони обе ее груди и принялся медленно поглаживать их, бормоча:
— Это преступление — сковывать такую прелесть.
Его умелые прикосновения заставили заиграть кровь Джулиет. Грудь ее ожила и зазвенела от напряжения, соски под пальцами Росса отвердели, и у Джулиет перехватило дыхание.
— Удовольствие освобождения стоит того, чтобы стягивать бюст.
Брюки Джулиет тоже застегивались на крючки, Росс расстегнул и их. Одежда бесформенной грудой мгновенно упала к ее ногам. Впервые Джулиет немного застыдилась: за те долгие годы, что прошли с тех пор, как она стояла перед ним обнаженной, фигура ее могла измениться к худшему.
Но Росс, похоже, был всем доволен.
— Ты всегда была так прекрасна или я уже забыл? — Его восхищенный взгляд соблазнял ее не меньше, чем ласка. — Или ты с каждым годом все хорошела?
Джулиет вспыхнула: его похвала невыразимо обрадовала ее. Она никогда не считала себя особенно привлекательной, только с Россом все было иначе, ибо он один на целом свете заставлял ее чувствовать, что она самая желанная женщина со времен троянской Елены. Решив, что лучшим лекарством от смущения будет активность, она сказала:
— А теперь моя очередь. — И с этими словами потянулась к его рубашке.
— Подожди немного. — Росс, улыбаясь, поднес указательный палец к ее губам. — Меня интересует, что изменилось, а поскольку тут темновато, надо попробовать на ощупь. Вот это, к примеру, не изменилось. — Он наклонился к левой ее груди и взял сосок в рот. От губ и языка мужа он стал еще тверже. Тело Джулиет запылало, и Росс пробормотал:
— М-м-м, именно это я и помню. И твоя реакция тоже не изменилась. — Он задумчиво потянулся к другому соску. — Похоже, грудь у тебя пополнела.
— Ты недоволен? — спросила она, вызывающе выгнувшись.
У Росса перехватило дыхание, он на миг замер.
— Ничуть.
Потом он отнял руку от груди и провел по телу Джулиет, нежными прикосновениями исследуя ее тело. Затем обнял ее, не отводя рук, взъерошил ее волосы и прижался губами к затылку.
— Ты такая изысканная.
Умело и неторопливо он целовал ей спину, потом повернул женщину и, наклонившись, погладил ладонью бедра Джулиет.
— Здесь ты тоже округлилась, но это так соблазнительно.
Он зарылся лицом в ее мягкий живот, и она ощутила легкое покалывание бакенбардов и влажные жаркие губы. Потом губы его переместились ниже, он скользнул рукой между ее коленями и начал возбуждающе что-то писать у нее на бедрах, поднимаясь все выше и выше. Джулиет развела ноги в ответ на его ласку, инстинктивно поддаваясь ей.
Другой рукой Росс принялся гладить ягодицы Джулиет, она вмиг замерла, а он тем временем проник в золотисто-рыжие завитки между шелковистыми складками и потянулся к горячей, чувствительной плоти. Джулиет приглушенно всхлипнула и вцепилась в его плечи. «Я забыла, о Боже, я забыла, что можно испытывать такое…»
Горячие волны накатывали на нее, казалось, она вот-вот упадет… Тут Росс подхватил ее, и Джулиет сникла у него на груди, безоглядно доверившись ему. Он пальцами глубоко проник в ее лоно, подпитывая огонь, который и без того уже разгорелся вовсю. Джулиет хотела доставить удовольствие ему, но вместо этого он заставил ее наслаждаться, и она была не в силах пошевелиться, слишком одурманенная, слишком околдованная, чтобы что-то сделать, кроме как подавить крик, уткнувшись ему в плечо и прижавшись к нему всем телом. Сила Росса, только она одна была постоянной в этом разваливающемся на куски мире.
Прошло еще какое-то время, и ей удалось унять дрожь в коленях. Джулиет тотчас вскинула руки и сомкнула их у него на шее, в надежде, что это прикосновение передаст все, что невозможно выразить словами. Росс всегда был в высшей степени великодушным и остался таким же. Можно было снова влюбиться в него за всю эту щедрость, но ведь Джулиет и не переставала его любить. Никогда, ни одной минуты за все эти прошедшие двенадцать лет.
Муж тихонько шепнул:
— Прости, кажется, я немного отвлекся.
Она ничуть об этом не сожалела, тем более что он произнес это весьма самодовольным тоном. Ее охватило нелепое желание расхохотаться.
— Я и не жалею, ведь меня как раз и надо отвлечь.
Он усмехнулся, наклонившись, чтобы подхватить ее на руки.
— По-моему, пора сделать перерыв и перебраться в постель.
— Нет! Теперь моя очередь. — Она так же порывисто рванулась к нему. Этой силы было бы недостаточно для того, чтобы сразиться со львом, но все же… Джулиет ожесточенно принялась расстегивать пуговицы на его рубашке, а потом и вовсе сняла ее. — Единственная причина того, что я так гадко вела себя в Сереване, — еле сдерживая смех, произнесла она, — заключается в том, что я хотели подольше смотреть на тебя.
Он обнял ее, погладил по голове.
— Бесстыдница!
— Именно. — Она коснулась его обнаженного торса, наслаждаясь ощущением его кожи и твердых мускулов. — Я заплатила за свои грехи, ибо, увидя тебя, мне захотелось тотчас дотронуться, но я не осмелилась. Я, например, хотела сделать вот так. — Она нежно прижалась губами к шраму от пули, что был у него пониже плеча. — Я ужаснулась, представив, сколь близок ты был к смерти.
Эти воспоминания вмиг обожгли ее: ведь и сейчас Росс на краю гибели. Она решительно отогнала эту мысль прочь: «Сегодня все тени прошлого не имеют значения. Реально только настоящее».
Она положила руку на его грудь. Приглушенный ритм его сердца ощущался сквозь теплую кожу и мягкие вьющиеся волоски. Они были гуще, чем она их помнила.
— Ты тоже изменился. Когда мы поженились, я думала, что ты — самое прекрасное создание, которое я когда-либо видела.
— А я стал лучше или хуже?
Она с удивлением уловила вопрос в его голосе. Росс был настолько совершенен, что трудно было поверить, что он сам этого не осознает. Когда они познакомились, он поражал своей гибкостью и грациозностью, что, впрочем, свойственно юности. Зрелость добавила ему вес и силу, грудь и плечи стали шире. «Удивительно, насколько сильнее и мужественнее выглядит мужчина в тридцать, нежели в двадцать», — мелькнуло у нее в голове.
