принимает. Суд удовлетворен?
– Вполне, – сказал судья. – Было любопытно узнать, как такие шредингеры попадают в банки. Оказывается, ничего нового. За деньги, ха-ха-ха…
– Именно так, ваша честь. Шредингер продал обе купюры богатому коллекционеру, купил на вырученные деньги банку первого таера и переехал в Житомирское хранилище, где был немедленно судим Евроисламским трибуналом по правам мозга…
– А иммунитет? – спросил судья.
– На преступления против человечества иммунитет не распространяется. Во всяком случае, для первого таера.
– Что он такого сделал?
– За несколько лет до ухода в банку он оставил в Контактоне пост, где эмоционально одобрил проводившуюся тогда зачистку тартаренов, дважды употребив З-слово и один раз – А-слово. За подстрекательство к репрессиям суд приговорил его банку к исправительным работам на девяносто два года, которые он провел в качестве пассивного жеребенка в общественной симуляции «Гарем хана Джучи» при Европейском музее антропологии. Затем, когда баночный срок первого таера подошел к концу, он лихорадочно занялся инвестициями – и стал клиентом фирмы, где истцы являются партнерами…
– Протестую! – крикнул синий адвокат. – Разглашается личная информация.
– Фирма истцов не названа, – отозвался эксперт. – Имена не названы. Прошу отклонить протест.
– Протест отклонен. Эксперт, продолжайте.
– По нашим сведениям, Шредингер потерял последние средства в результате неудачных операций на бирже, где его консультантами и брокерами были истцы. Шредингер узнал об их планах на очередное свадебное путешествие из открытых источников – сообщение было размещено на сайте инвестиционной фирмы. После этого Шредингер нанялся в бутик-пространство «Базилио» на роль омега-кота. Как верно сказал адвокат истца, в подобных свадебных симуляциях роль омеги часто исполняют обедневшие баночники первого таера, чей контракт с «TRANSHUMANISM INC.» близится к завершению. Для них это возможность хоть ненадолго продлить свой баночный статус – и они дорожат своей работой. Мы в шутку называем их «гладиаторами», потому что они, как настоящие гладиаторы, сражаются на арене за право пожить еще немного. Просто они не так известны публике. Материальные обстоятельства Шредингера были стандартными для первого таера, и подозрений его кандидатура не вызвала.
– Но почему ему удалось так просто расстроить чужой отдых? – спросил судья. – Ведь должны у вас быть какие-то защитные механизмы…
– Ваша честь, – ответил эксперт, – о защитных мерах мы думаем прежде всего. Наша главная забота – безопасность клиентов. Главный приоритет – сохранность их мозга. Отключить зоны Вернике и Брока, оставив мозг полностью здоровым и работоспособным, не так просто. В нашей симуляции второсигнальные области коры не отключаются с помощью инвазивных технологий, а как бы засыпают. Мы временно гасим все сигналы, способные привести к их активации. Это нежнейшая и легчайшая процедура. Ее результатом является предельно достоверный опыт, где вы становитесь котом и перестаете думать и говорить так, как это делают люди.
– Это я уже слышал, – сказал судья. – От истцов.
– Чтобы заново активировать второсигнальные области, – продолжал эксперт, – достаточно минимального возбуждения. Поэтому после отдыха в бутик-пространстве наши клиенты возвращаются к обычной жизни немедленно и нормальному функционированию их мозга ничего не угрожает. Обратной стороной монеты, однако, является то, что разбудить их несложно. И злоумышленник, сохраняющий свои второсигнальные зоны активными, вполне на такое способен.
– А как этот… э… Шредингер сохранил способность говорить и думать? Он ведь был участником симуляции. Ему тоже, наверное, должны были эти зоны отключить.
– Все просто, – ответил эксперт. – Шредингер сознательно нарушил наши процедуры и инструкции, оставив включенным личный мозговой будильник на снуз-рипите. Будильник каждые пять минут повторял тихим голосом «Вставай, просыпайся!» – и второсигнальные зоны Шредингера сохраняли постоянную активность на уровне default mode network. То есть на уровне рассеянного человеческого бодрствования, скажем так.
– То есть он все время оставался собой?
– Не совсем так. Наши процедуры по гашению воспоминаний по-прежнему действовали. Шредингер мог говорить и думать, но не понимал, кто он на самом деле. Он действительно решил, что он всесильный сверхкот, владеющий забытым древним языком. И еще он смутно помнил, что хорошо бы нагадить истцам – но не понимал, по какой причине…
– Другими словами, – влез красный фрачник, – доказать его сознательную злонамеренность будет сложно. В лучшем случае его можно судить за причинение материального вреда по неосторожности. Так считают юристы «TRANSHUMANISM INC.» Что касается нашего контракта с истцами, то подобные случаи покрываются пунктом о форс-мажоре.
– Интересно, – сказал судья. – Очень интересно.
– Да. Мы никогда не имели дела с такой ситуацией, потому что наши омеги крайне дорожат сотрудничеством с «TRANSHUMANISM INC.» Это, разумеется, будет нам уроком.
– То есть, – нахмурился синий фрачник, – вы хотите сказать, что закон бессилен? И мы никак не сможем наказать негодяя, поднявшего свою руку… Вернее, свою лапу…
– Поверьте, – сказал красный фрачник, приложив руку к сердцу, – вы не хотели бы очутиться на месте ответчика. Его контракт первого таера уже заканчивается. Потеряв работу, он потеряет возможность его продлить.
– Какой ужас, – вздохнул судья.
– Однако, – улыбнулся бородач, – именно с этим связан интересный и нетривиальный способ компенсации, который я хочу предложить истцам от имени «TRANSHUMANISM INC.» Думаю, это понравится всем. Особенно истице… Мало того, мы сможем продолжить симуляцию с того места, где она была прервана по требованию истца…
* * *
Мельхиор подошел к Шредингеру и схватил его зубами за шею – так же, как сам Шредингер перед этим хватал Миу. Видимо, победитель счел, что желтый кот недостоин боевых шрамов, и решил унизить его, обойдясь с ним как с кошкой.
Прижимая Шредингера к земле, он развернул его так, чтобы Миу видела процедуру в деталях, и попытался взобраться на него сзади.
Тогда Шредингер повернул голову и размеренно произнес:
– Скажите, любезный, а кто это подобрал вам такой ужасный рыжий цвет? Напоминает портмоне пожилого официанта. Как будто внутри у вас ворох засаленных чаевых. Может, поэтому девочки не слишком вас и хотят?
Миу была готова ко всему – но не к тому, что случилось следом.
Мельхиор отпрыгнул назад, словно получил удар когтями по носу, сжался в пушистый шар и задрожал. Натурально задрожал – крупной дрожью, будто ему стало холодно или страшно.
Шредингер поднялся с земли, повернулся к обидчику и выгнул желтую спину дугой.
– И вообще, – продолжил он, – что это за пошлость – победоносный альфа-кот? Вы думаете, кошечкам такое нравится? Да, киски подчиняются грубой силе, но при этом вы им глубоко противны… Они будут мечтать совсем о другом. Что и доказывает наш опыт…
Мельхиор тоже выгнул спину – и вдруг Миу услышала его хохот. Оказывается, он трясся не от страха, а от смеха.
– Как вы сказали, сударь? – спросил он. – Пошлость? А сами вы помните, кто вы такой и почему вы здесь?
Шредингер, похоже, этого не ожидал.
– Я сверхкот, – сказал он, но уже без особого апломба.
Мельхиор глянул сначала на него, потом на Миу.
– А что это значит – сверхкот?
– Это значит, – ответил Шредингер, – что я помню слова и
