друга, как будто это наш последний раз…
И Миу покорилась, и отдала ему свой уже сорванный несколько раз цвет как впервые. А потом, когда Шредингер отпустил ее загривок и отошел, мир вдруг стал быстро и непонятно меняться.
Сперва пропал запах помойки. Потом запах Шредингера. Затем сам Шредингер. Померк свет, стих шум ветра в листьях. А потом в головке у Миу что-то неприятно щелкнуло.
* * *
Над залом суда парила сердобол-большевистская фемида со счетами вместо весов и третьим глазом, широко и страшно раскрытым над повязкой. К счастью, она была просто символом русской идентичности и на баночное делопроизводство не влияла.
– Мировой суд четвертого таера сетевого узла NEVADA.RU-13 объявляет прения сторон! Слово представителям истца и истицы.
Как всегда при разборе малорезонансных дел, симу-зал выглядел антропоцентрично и консервативно: декоративные посетители в сюртуках, вуалях и цилиндрах (где-то среди них прятались живые участники процесса), судья мультигендерного дизайна «Salvator Mundi» (в целом по мотивам Леонардо, с таким же как на полотне хрустальным шаром – но с укороченной бородой и большими грудями под туникой).
Процесс вели адвокаты сторон.
Судья поглядел в хрустальный шар, и софиты осветили трибуну истца. Юрист потерпевших, синий фрачник в адвокатской маске четвертого таера, был уже на месте.
– Ваша честь, – обратился он к судье, – дело это может показаться мелким и даже смешным, но я утверждаю, что моим клиентам была нанесена серьезнейшая морально-психологическая травма, не говоря уже о материальных потерях, которые в данном случае представляются второстепенными. Позвольте изложить суть дела.
Судья кивнул, поднял двумя руками хрустальный шар и сосредоточенно уставился в его глубины.
– Мои клиенты, – начал адвокат, – это уважаемые баночники четвертого таера, широко известные в инвестиционных кругах брокеры, знакомые друг с другом уже около ста пятидесяти лет. Закон защищает их от огласки личных сведений, поэтому не стану называть их имен. Скажу только, что это глубоко нравственные люди, щедро жертвующие на благотворительность и революционно-освободительную борьбу в угнетенных пространствах нулевого таера…
– Это прекрасно, – нежным контральто сказал судья, – но не имеет отношения к делу. Не отвлекайтесь…
– Хорошо, ваша честь. Примерно сто двадцать лет назад между моими клиентами зародилась взаимная симпатия, а затем и привязанность, перешедшая постепенно в нечто более романтическое. С тех пор они много раз вступали в различные виды и формы брака, стремясь вернуть своим отношениям свежесть новизны. В последний раз, определившись с гендерными ролями, они купили широко разрекламированный медовый месяц в бутик-пространстве «Базилио». Сейчас я покажу вам, как позиционирует себя это заведение. Зачитываю далее из их рекламного буклета…
Адвокат щелкнул пальцами. Буклет распустился вокруг его руки трехмерными визуалами со вставками текста, и, имитируя наглый басок рекламной озвучки, адвокат прочел:
– «Лимбическая система нашего мозга – так называемый мозг палеомлекопитающих – расположена между рептильным мозгом и неокортексом. Если вы живете в физическом теле, эта зона отвечает за ваше выживание. Если вы убегаете, прячетесь, сражаетесь, едите, пьете или занимаетесь сексом – действует лимбическая система. Все ваши эмоции возникают именно здесь. Большая часть удовольствий – тоже. Если говорить просто, когда вы делаете что-то такое, что может делать ваша кошка, процессом управляет лимбическая система… А теперь скажите – разве в годы вашей земной жизни вам не приходило в голову, что ваша кошка куда счастливее вас? Если нет, то другим людям это приходит в голову уже много сотен лет. Если не тысяч…»
Адвокат увеличил рисунок-мем с пародией на программный граф. От вопроса «Я котик?» расходились две стрелки с надписями «Да» и «Нет». Под стрелкой «Да» был оператор «Покушаем и спать». Под стрелкой «Нет» – оператор «Кисдуем на работу».
– «Многие верят, – продолжил чтение синий фрак, – что мы разучились получать от жизни простые животные радости, подчинившись диктату неокортекса и связанной с ним второй сигнальной системы. Слова дали нам власть над миром – но заперли нас в тюрьму концепций… В этом и заключен смысл библейской метафоры изгнания из рая… Понтий Пилат спрашивал: «Что есть истина?» Ответ на вопрос гораздо проще, чем думали древние мудрецы. Все, что возникает в первой сигнальной системе – истина. Ложь существует только во второй… Некоторые даже утверждают, что там одна только ложь…»
Salvator Mundi оторвал глаза от хрустального шара, смерил синего адвоката взглядом и сказал:
– Повторная просьба – ближе к делу.
– Я уже перехожу к сути, ваша честь, только закончу с недобросовестной рекламой ответчика. Цитирую: «Бутик-пространство «Базилио» – тот самый райский уголок, где вам вернут изначальную радость бытия. Это измерение, специально спроектированное для медового месяца-люкс, где ничто не сможет отвлечь вас от простых и прекрасных чувственных переживаний. Ощутите себя мартовским котом, овладевающим своей суженой после победоносной борьбы! Станьте обворожительной кошечкой, покоряющейся могучему альфа-самцу, в боях заслужившему свое счастье!»
Судья выразительно прокашлялся.
– Сейчас, ваша честь, сейчас, – заторопился адвокат, – перехожу к условиям контракта. Вот что они обещали моим клиентам, послушайте. «Наши специалисты временно деактивируют зоны вашего мозга, связанные с вербальной артикуляцией и рефлексией. Бразды правления перейдут к лимбической системе в максимально приближенном к кошачьему состоянию модусе. Вы-котик и вы-кошечка будете жить в бутик пространстве «Базилио» без всякой мысли о том, почему вы здесь очутились и где были раньше. Вы испытаете примитивные, сильные и захватывающие эмоции, связанные с выбором самца и борьбой за самку. Это будут переживания и чувства, полностью очищенные от порожденных цивилизацией двусмысленностей. Если вы будете альфа-котом, вашими соперниками будут другие альфы, а также беты, гаммы и омеги, роли которых исполнит наш персонал, находящийся в том же лимбическом модусе. Ваших сил еле-еле хватит, чтобы победить в честной борьбе – вы выложитесь полностью. Опустошенный, израненный и усталый, вы заново наберетесь сил и вернетесь к своей кошечке. Последующая консомация любовного чувства станет сильнейшим и сладчайшим эмоционально-эротическим опытом вашей жизни…» А вот что они обещали кошечке… «Мяу – это единственный звук, которым вы сможете выразить ту невообразимую…»
– Довольно, – сказал Salvator Mundi. – Не надо про кошечку, все понятно и так. Мы знакомы с иском. Слово представителям ответчика.
Свет перешел на вторую трибуну. За ней стоял другой адвокат – в такой же маске юриста четвертого таера, но во фраке клюквенно-красного цвета.
– Ваша честь! – клюквенный сделал широкий жест, похожий на взмах сеятеля. – Претензии истцов нам понятны. Больше того, они во многом справедливы. Да, их медовый месяц был испорчен. Да, можно говорить о моральном ущербе тоже – хотя отмечу, что с юридической точки зрения он был причинен не человеческим личностям, а коту и кошке, которыми в этот момент являлись истцы, а вопросы компенсации за морально-психологическую травму, нанесенную животному, законом не регулируются. При этом ставить вопрос об издевательстве над животными здесь нельзя, потому что
