Миша тормозит у входа и оборачивается ко мне. Впервые за всю дорогу. Его взгляд скользит по моему лицу, останавливается на опухших губах, возвращается к глазам.
– И как ты все объяснишь? – он держится, но издевка все равно пробивается в интонациях.
– Это важно? – оборачиваюсь к Мише.
Как же так может быть? Разница всего в несколько часов, но как сильно все изменилось. Мы были так близки, практически одно целое. А сейчас снова две отдельные планеты, которые удаляются друг от друга с бешеной скоростью. Это так больно.
– Нет, – он отворачивается и опять смотрит в лобовое стекло, давая понять, что разговор окончен.
Я еще пару секунд сижу, не в силах заставить себя уйти. Здесь, рядом с ним, в салоне наполненном запахом Мишиного парфюма, с теплом, что исходит от его тела слишком хорошо. Но затягивать нет смысла. Нажимаю на ручку двери до щелчка и впускаю с салон немного холодного воздуха.
– Снежа, – раздается твердо, но равнодушно.
Оборачиваюсь к Мишиному профилю и жду продолжения.
– Тебя больше никуда не пустят, – продолжает он, поняв, что завладел моим вниманием, – захочешь еще, тебе придется попросить об этом меня. Лично.
Отвожу глаза и быстро выхожу из машины. С размаха хлопаю дверью и взбегаю по лестнице, скрываясь в здании. Мишина наглость не знает границ. Думает, подсадил меня на себя, как на иглу и я теперь каждый раз буду приходить за новой дозой.
Бью кулаком по кнопке вызова лифта и кусаю губы, которые подрагивают от подкатывающих слез. Да что мне делать? Он же и есть натуральная игла, моя личная! И эта встреча только усугубила зависимость, из которой и так тяжело было выбраться.
В лифте прислоняюсь к стене и долго смотрю на кнопки, меня даже посещает грешная мысль нажать на этаж Демида. Выбить клин клином… Вот бы он удивился моей капитуляции.
Запахиваю плотнее вырез пальто и выхожу на своем этаже. Такой разукрашенной, Мишиными стараниями, я еще неделю не смогу даже вырез в блузке глубокий надеть, не говоря уже о том, чтобы оголиться перед кем-то. Да и Демид, к черту! Не нужен он мне.
Позвякиваю ключами, открываю замок и вваливаюсь в квартиру. Пустую и одинокую. Сюда бы Бантика перевезти. Что он там у соседки тусуется бедняга? А тут ободрал бы новый ремонт и то дело.
Сбрасываю пальто и вешаю в шкаф, сама отправляюсь в небольшую современную кухню. Жму на кнопку кофе машины, бросаю на стол телефон и отправляюсь в спальню, где переодеваюсь в пижаму.
Силы на исходе и нужно пойти поспать, но я упрямо пью кофе, присев на широкий подоконник в кухне и разглядываю просыпающуюся столицу, пока тихую и пустынную. Глотаю горячий горький напиток и путешествую пальцами по тонкой майке, безошибочно находя места, где Миша оставлял свои метки. Нажимаю на них и прикрываю глаза, снова погружаясь в воспоминания сегодняшней ночи. Так чувственно и проникновенно, так ненасытно у нас не было еще никогда. Ошейник, который Миша так и не снял, напоминает о том, что меня не отпустили. И не зря.
Миша, это его пошлое предложение о новых встречах. Они же ему так же нужны, как и мне. Хотел бы поставить точку, насытился мной, не предлагал бы.
Но я не буду просить. Точно нет…
Глава 40
Все воскресенье я провела словно в трансе. Вино, зависание на подоконнике перед панорамой города, подкаст с расслабляющей музыкой. С мыслями и воспоминаниями о Мише не хотелось расставаться. Их хотелось лелеять и бесконечно ставить на повтор в своей голове.
Он звонил, но я не ответила. Тогда следом пришло сообщение в мессенджере:
«У тебя все хорошо?»
Отличный вопрос… Все плохо, Миша. Мне очень, очень плохо без тебя. Но ты ведь не об этом хочешь узнать. Ты просто хочешь услышать, что Демид увидев твои художества, меня не прибил из ревности. Совесть мучает, наверное.
«Да»
«Если возникнут проблемы – ты всегда можешь ко мне обратиться»
Спасибо, мой темный рыцарь… именно так хотелось ответить. Но я промолчала. Не хочу жаловаться ему на Демида, не хочу рассказывать правду, не хочу быть жалкой в его глазах. Я со всем могу справиться сама и точка.
Натянула сегодня на себя белый брючный костюм с глухой блузкой и рассыпала по плечам огненные локоны. Тщательно нанесла макияж и оценила себя в зеркале. Вердикт – выше всяких похвал. Захотелось расхохотаться этой своей особенности – чем хуже у меня дела, тем лучше я выгляжу. Своеобразная компенсация душевных страданий.
Учитывая, что аппетита совсем нет – еще и неплохо похудею. Одна проблема, на сигареты подсела плотно.
В офисе рабочая неделя началась спокойно. Все заняты своими делами и на меня внимания не обращают. После моего похода с Демидом на официальное мероприятие, меня стабильно записали в его любовницы и вообще обходят кругами.
Сначала я думала, это будет мешать мне работать, посыплются шуточки, будут пытаться задеть, ставить палки в колеса по работе – ну я же подстилка начальника в глазах персонала. Но нет, Демид внушает ужас настолько, что ко мне относятся чуть ли не благоговейно – вежливые улыбки, обходительное отношение и не дай бог задеть, сразу испуг, что могу пожаловаться и лишить тем самым работы неугодного.
– Доброе утро, – Демид завалился ко мне в кабинет с самого утра и развалился на небольшом диванчике у окна расслабленно зевая, – кофе сделай.
– Одну секундочку, господин Всеволодович, – натянуто улыбнулась, добавив в голосок немного яда и поднялась из своего кресла. Отошла к небольшой кофемашине, что стояла в углу кабинета и поставила на подставку чашку, – вы мне звонили пять раз в пятницу ночью, – нажимаю я на кнопку эспрессо и шум перемалывающихся зерен заполняет пространство.
Демид морщится как от зубной боли и опять зевает.
– Бухой был, не помню, – забирает он чашку из моих рук и разглядывает глухую блузку под горло, – миленько, но не поможет.
Ставлю чашку на стол перед собой и аккуратно присаживаюсь. Демид все это время
