прокляни и уйди.
– Лили, – спустившись к ней, она принялась гладить склонившуюся к земле голову, – после всего я лишь сильней люблю тебя. Ты так и осталась драгоценным камнем в моём сердце, и о такой подруге, как ты, мне приходится лишь мечтать.
– Как ты можешь говорить мне такое. После всего… – залитые сожалением глаза поднялись на неё. – Я оставила тебя. Этого нельзя простить.
– Нельзя, но я с самого начала не винила тебя. Ты сделала всё, что могла, моя милая Лили. Ты никогда не оставляла меня, нас лишь ненадолго разлучили.
– О, Софи, – бессильными руками обвив шею девушки, Лили горько плакала, – я так люблю тебя. Каждый день мы с папой молились за тебя. И за Марка. И вот ты со мной. Снова со мной, моя Софи.
– С тобой. – Через муки и боль Софи отклонилась от такого близкого сердцу лица, чтобы встретиться с содроганием глаз, с мрачным страхом ожидавших, когда обрекающие на невыносимое страдание слова наконец слетят с понурых губ. – Но теперь нас двое, Лили.
Глава 39.
Лили словно чудная бабочка на крыльях тропических красок порхала из комнаты в комнату, с собой провожая аромат чёрного цветочного чая, которым пахла её кожа. Она не уставала щебетать о прошлом, восхвалять настоящее и надеяться на будущее, где Софи наконец была с ней. Оли наблюдал за ней, как за чудом, которое можно поймать лишь раз в жизни, и с упоением слушал рассказы, что заполняли квартиру мелодией её звучного голоса.
– Позавчера заходила папина подруга, миссис Оруэлл, и передала вам несколько букетов! – пела Лили, расставляя цветы в каждом удобном и неудобном месте. – Правда красивые, Софи? Знаю, ты не в большом восторге от таких подарков, но уж если не ты тратила деньги, то в чём же беда? О, и Мария прислала новые вещи. Как же она верно угадала. И не представляю, через что прошли ваши брюки, но им срочно нужна замена.
– Ты сказала миссис Оруэлл? Дэйзи Оруэлл? – отозвался на знакомое имя Деми, отодвигая букет, что мешал ему смотреть в лицо Лили.
– Да, та самая Дэйзи. – Она ловко выхватила цветки каллы из его рук и принялась расправлять их на другом конце стола. – А что, вы знакомы?
– Они дружат с Марией, так что пришлось познакомиться. – Парень пожал плечами, отгоняя неважный для него вопрос. – А Митч? Митч Оруэлл заходил?
– Это запретная тема, Деми. – Лили бросила на него неодобрительный взгляд, даже не думая намекать аккуратно. – Митч не вернулся. Когда Дэйзи придёт, тебе лучше не говорить о нём. Кстати, вы случаем не видели их сына? Как же его там зовут. – Она слегка нахмурилась, взявшись жёлтыми от пыльцы пальцами за подбородок. – Габи? Гарри? Ох, точно, Генри! Он служит в папином взводе. Насколько я слышала, Генри отлично справляется, правда новость о Митче сделала его слегка рассеянным.
– Слегка? Да он ходит с той дорогущей штукой для измерения чего-то там и роняет её на каждом углу! Да этому парню только в казармах сидеть да книжки свои читать, как какой-нибудь Софи. – С улыбкой, полной тайного намеренья, он покосился на Лили, но та уже поняла его план.
– Деми. – Не убирая толстого романа от лица, Софи окликнула его, напоминая о своём присутствии.
– Что? Я же по дружески. Сама знаешь, мне нравится Генри, а ты уж тем более.
– Софи, ты весь день сидишь с этой книгой. Мне кажется, она стала тебе дороже нас. – Лили, полностью поддавшись шутливой затее, в обиде губы, недовольно скрещивая на груди руки. Словно Афродита, сошедшая по весне и заставшая людей за самыми неблагородными делами.
– Слишком много информационного шума. Мне хватило и того, что я услышала два новых имени за один вечер. – Она беспристрастно перевернула страницу, лишь слегка пробежавшись по тексту глазами. – Не хочу слышать ни о чём и ни о ком, кроме нас четверых.
– Значит так? А я думала сводить Оли погулять в парк, как раз знаю там одно интересное место, где недавно поставили новую горку.
– Горка? – вскочил с пола мальчик, выронив из рук книгу, которую по примеру Софи старался читать, но только вот Лили с Деми уже давно разгадали их простое желание не участвовать в разговоре. – А качели? Качели будут?
– Будут! И мороженное, кстати, тоже.
– Мороженное?! – раскрыв рот в счастливой улыбке, Оли подпрыгнул к Софи, берясь за её руку. – Софи, пошли! Пошли пожалуйста! Я хочу мороженное!
– О Боже, – отбросив в сторону пухлый том, она пожала его маленькую ладошку, недолго раздумывая, – ладно, но только потому, что ты просишь. Тебе невозможно отказать.
Полный радости Оли уже было полез к ней на шею, но Деми тут же подхватил его в воздухе, беря весь вес на себя. Как и любая другая, эта задумка Лили оказалась просто безупречной. Время так и не сумело отнять её воспоминания о той милой Софи, что души не чаяла в детских желаниях. И наконец она нашла того самого, кто был готов желать для неё.
Пара новых кед оказалась слишком удобной для того, чтобы её носить, а широкие джинсы то и дело норовили упасть даже после того, как Софи задушила их одним из ремней, что одолжила ей Лили. Деми из последних сил сдерживался, чтобы не подшутить над ней, ведь его одежда сидела на нём как влитая, но вместо очередных колкостей он лишь продолжал придерживать рубашку, пока каждый порыв ветра пытался сорвать её с плеч. В благодарность Софи не уставала приглаживать его длинные волосы, что вечно выскальзывали из-за ушей, куда он всё время их прятал. Насмотревшись на них, Оли с большой охотой пытался также убрать свои кудри, пока Лили не уговорила его переключиться на кое-что поинтересней – толпы людей, что тут и там сновали по сияющим тёплым светом улицам Волоумана-а-Кали.
Неужели их совсем не волновало то, что происходит у них прямо под носом? Разруха и смерть, лишения и боль утраты – куда всё успело пропасть в тот момент, когда леса уступили место городу? Человечество жило, дети спешили в новые школы, старики доживали спокойные дни, а взрослые мучали свои души работой, для всеобщего блага стараясь не замечать того, что уже давно было потеряно. Половина года прошла, но для Софи она стала целой вечностью, что ей пришлось в дали от дома и близких, которых так неожиданно не стало. Софи всех потеряла, всё упустила, но к чему ей это теперь нужно, когда рядом Оли заполняет мир смехом от очередной
