девка! Не твоя, мольфар! А ты, дурак, на смерть к моим девам в воду холодную идёшь ради неё!
Даниил застыл, холодным потоком выпуская силу наружу и еле сдерживая её, чтобы не убить дух созданный не его руками. Мужчина неотрывно смотрел в глаза водяного и пытался забыть всё, что услышал.
— Пропускай! Посмотрим чего стоят твои прислужницы, старик, — прошипел Даниил и обнажил меч, дарованный отцом, как знак власти.
— Твоя воля, — водяной скосил взгляд гнилых глаз на металл клинка и продолжил, играючи, — великий карпатский князь Верши Го́ра! Хочешь сгинуть и удобрить мои воды — милости просим… — закончил Любомир шепча, и упал бурным потоком обратно в воду.
За ним поднялся вихрь ветра, а со всех сторон послышался девичий смех.
— Помни, что я сказал о ней, некромант! Помни и не мешай! Она не твоё предназначение! — пробасил Фалько и опять схватил Даниила за плечо, повернув молодого мужчину к себе, чтобы заглянуть в черные как сама ночь глаза.
— Иди! — Фалько с некой долей жалости осмотрел Даниила, и отошёл в сторону, когда смех стал становиться всё громче.
Ветер нарастал, как и звонкий хохот, пока всё не исчезло, а водная гладь не замерла полностью. Совершенно и так, словно над ней остановилось время. Даниил сжал челюсть, смотря только на озерное зеркало перед собой. В нём отражались сотни звёзд, а в черных глазах парня застыли слезы.
"Я знал, что она часть моего мира. Знал, и не уберег. Чувствовал, что назвал Станиславу не просто так Стежей, сравнив с тем, как стужа во мне утихала рядом с ней, и этот мир больше не прогонял меня. Не пытался уничтожить и вытеснить. Рядом с ней, я мог жить обычной жизнью. Мог принять, что чужой здесь, что вся моя семья умирает день за днём, и перестать ждать смерти. Ведь она была неизбежной, и своё существование я бы закончил, как мои старшие братья — в страшных муках. Они умирали несколько месяцев, потому что этот мир не принимал нас… Убивал и заставлял гнить изнутри. Но только встретив яркую девушку, я смог понять, что у меня ещё есть время. Что будучи самым сильным после отца, у меня есть ещё несколько лет, чтобы прожить их не как носитель метки богини смерти, а как простой человек. Обычный мужчина в этом обычном мире, из которого ушла вся сила и боги. Мой отец запечатал проход тридцать лет назад, а в благодарность нас закрыли, как скот в чуждой реальности, чтобы точно так же уничтожить, и не впустить обратно. Чтобы мы вымерли здесь как вид, и не мешали никому из междумирья. Ведь люди всего лишь слуги богов. Мы не мифические существа, не поднятые души и не обращённые духи. Озерное умертвие право — я лишь сосуд для богини, которой служу…"
Даниил вошёл в воду, и как только стал идти вперёд увереннее, из воды показалась первая нагая девушка. Русалка хохотнула, оглаживая рукой своё тело, когда вторая схватила мольфара со спины, и обвив руками зашептала на ухо Даниила:
— Утя-ну! Утя-ну! В водной глади утоплю… Разум страстью отправлю… Насмерть мужа щекочу…
— Пощекочи меня за ушком, красавица! — Даниил повернул лицо, прошептав у гнилых и посиневших губ русалки, прежде чем она втянула его под воду.
Даниила сковал озноб, однако он призвал силу Мораны, и взмахнув мечом проткнул тело русалки. Она запищала, объятая синим пламенем, а звук её кончины вынудил показаться всех сестриц утопленницы.
Мужчина осмотрелся, стоя на дне озера. Под водой звуки изменились полностью, но мольфар продолжал идти вперёд по тине, следя за тем, как его окружают сотни русалок. Они хохочут и кружат вокруг его фигуры, пока черный туман указывает путь Даниилу, выбрасывая из своих клубов крохотные молнии. Туман искрит, а потом потухает, призывая мужчину двигаться быстрее, а русалок бесноваться и кружить вокруг его фигуры, взбаламучивая воду и поднимая тину, чтобы та заслонила всполохи молний.
Каждое движение тянуло из мужчины всё больше сил, но он упорно делал шаг за шагом, отбиваясь от русалок, которые нападали по нескольку и пытались ухватиться за тело Даниила и потянуть в глубины озера прочь с тропы.
Меч гудел в руке, впитывая силу и раскидывая утопленниц всё увереннее и безжалостнее. Темное колдовство некроманта уничтожало тела несчастных девушек, освобождая их дух и отпуская из плена. Каждая из них, белым свечением поднималась вверх, пока не исчезала, растворяясь золотистыми искрами, которые уносила толща воды.
Когда Даниил почти добрался до подъёма наверх, уходившего каменными ступенями на поверхность, перед ним возник водяной и хмуро осмотрев русалок, остановил их новые попытки напасть.
— Две луны, карпатский князь! — голос Любомира прозвучал словно из дна колодца, — Две луны, и ты должен пройти через переход обратно, иначе я сам приду за тобой! Я есть в каждой капле! Запомни это! Попробуешь обмануть меня — Морана тебе не поможет!
Даниил лишь усмехнулся и прошел сквозь фигуру водяного, уверенно шагнув на первую ступень, ведущую на поверхность.
"Двадцать семь лет назад к моему ученику приехала женщина из стольного Киева. Она вся в слезах оббегала долину в поисках ведуна или знахаря, который помог бы её дочери избежать смерти. У девочки был очень сложный синдром. Человеческая хворь. Кожа на спине подобна коже бабочки. Любое неосторожное или слишком крепкое прикосновение превращало спину в сплошную рану. Естественно, Гелько не мог не сжалиться, и это стало его роковой ошибкой… За что он и помер…"
Даниил поднимался по ступеням всё выше, а в его мыслях продолжал звучать голос Фалько, который рассказывал ему о том, как ребенок из его мира, потомок нявок — одних из самых могущественных лестных ведьм, родившийся в княжеском роду холодного мира, попал в совершенно чужой.
"У друидов таких младенцев называют эльфийскими подкидышами, но суть одна и для нас, и для всех, кто служит богам. Ребенка заменили, Даниил. Гелько отнес малышку к горному ручью и посадовил мать рядом, с наказом следить за девочкой, не смыкая глаз, пока полная луна не встанет прямо над ними. Человеческая женщина так и сделала. Сидела рядом с дочкой, пока лунный диск не отбросил лучи на лицо малышки, и не появились нявки. Они и усыпили мать, поменяв девочек местами и отдав карпатскую княжну в другой мир, забрав всю её силу себе. Только при свете луны, на спине девочки видны отметены, как у истинной нявки. Это невозможно скрыть или отобрать. Это её суть, как полукровки, и потому твоя Стежа стала полицаем. Сила
