лица Вершигоры, который смотрел на него черными провалами вместо глаз.
— Ты говорил об этом больному нарциссу? — скривившись спросил Игорь, вызвав тем самым интерес Варнавы, к тому как Радуцкий отзывался об Ушастике.
"Впервые этот недалёкий идиот действительно говорит о Данииле так, будто ненавидит его…" — оперативник сощурился, и решил умолчать, что Вершигора влез в это дело, как гражданский.
"Он не может так рисковать только из-за девушки… Есть что-то ещё! Уверен Станислава не единственная причина, по которой Вершигора идёт на должностное преступление…" — думая так, и приходя к подобным выводам, Варнава был прав.
Мужчина ещё и сам не ведал этого. Не знал, что именно сейчас, пока они с Радуцким решали, как дальше продолжать расследование убийств и поиски Станиславы, Вершигора остановил автомобиль у кромки хвойного леса, и вышел из машины вместе с Фалько. Они встали у выезда на горную тропу, ведущую через лес к самому прекрасному озеру Карпат.
— Сыневыр… — прошептал Фалько, и улыбнулся мальчишеской улыбкой Даниилу, который совершенно не разделял веселья своего собрата.
Мужчина, пройдясь взглядом по фигуре Фалько, бросил мольфару хранителю ключи от своей машины, со словами:
— Как только я перейду на ту сторону, заберешь машину и оставишь в селе на кого-то из местных! В бардачке пара тысяч. Этого должно хватить ґосподе, пока я не вернусь, — Даниил говорил сухо и строго, понимая на какой шаг идёт, и что его слова в какой-то мере звучат глупо.
Фалько лишь приподнял брови, и покрутив связку в руках, закивал головой со словами:
— Своє до свого лине… А серце в грудях гине… *(Своё вслед смотрит за своим… А сердце в боли гибнет вместе с ним…)
Даниил закрыл глаза, прогоняя раздражение и пытаясь игнорировать идиотские шуточки и стишки пятисотлетнего умертвия, которому давно бы в земле томиться, а не играть в подобные игры.
— Веди! Он не станет открывать переход без твоей жертвы, Фалько! — отрезал холодным тоном некромант и запахнул полы насыщенно красного плаща плотнее, сжимая в руке ножны с мечом.
Солнце окрасило пики гор, усыпанных хвойными деревьями, в яркие тона. Насытило темный и яркий зелёный цвет золотыми оттенками, которые как искры огня плясали между острыми кронами. Лучи облизывали лес и угасали, от чего он становился только гуще и темнее с каждым шагом вниз. Спуск к кристально чистому озеру — подобно зеркалу самой Арысь Полынь, в которое древняя богиня смотрелась, каждый раз, когда мир просыпался и начинался новый день, вёл по гравийной дороге, выходившей к берегу. Фалько остановил Даниила, придержав за руку и приложил палец к губам, призвав к тишине. Даниил замер, а взгляд его приник к старым деревянным гуцульским вратам на противоположном берегу.
Высокое и старинное сооружение менялось жителями множество раз, но сути и предназначения не потеряло.
— Это единственный возможный способ попасть через междумирье в холодный мир, некромант, — наконец заговорил Фалько, когда вода в озере плавно пошла рябью.
Даниил понимал, что прямо сейчас увидит то, о чем до этого момента читал только в отцовских свитках и фолиантах.
— А вот и он, — хитро прошептал Фалько, пока Даниил неотрывно смотрел на то, как с появлением первой зарницы на вечернем небе, из воды поднимается прозрачная фигура.
С неё ниспадает потоками вода, однако не издает при этом и капли шума, возвращаясь обратно в глубины озера. Она стекает по нагому телу молодого парня, которое прикрывают лишь его ярко-синие волосы. Лик существа настолько прекрасен, насколько старо и ужасно его отражение в воде.
— Зачем ты потревожил мой дом, старик Фалько? Да ещё нечисть Мораны привёл с собой? — голос водяного звучал, подобно течению горного родника.
Даниил отпустил контроль настолько быстро, что и сам не заметил, как изменился в лице, а черный туман заклубился побежав по водной глади в сторону озерной мертвечины. Некромант ухмыльнулся, когда водяной отпрянул от тумана и нахмурился, сбросив три водные волны в ответ.
— Не стоит называть карпатского князя нечистью, Любомир. Это не учтиво с твоей стороны! Он пришел с миром и просьбой к тебе и твоим девам, — Фалько скинул морок и положил руку на плечо Даниила, сжав его, тем самым попытавшись успокоить мольфара.
— С просьбой? — хитро приподнял синюю бровь на бледном лице парень, и осмотрел Даниила с ног и до головы, — К моим девам? Ты хочешь сделать мой дом могилой для карпатского князя? Я польщён, Фалько. Как и удивлен масштабам твоей старечей глупости!
— Любомир! — Фалько повысил басовитый голос, а по небу тут же пронесся клёкот Громовца, — Пропусти парня! Он исполняет приказ золотого бога. Ты же помнишь, что Даждьбог велел закрыть все переходы и навсегда отделить два мира и междумирье. Остался только твой, и тот, который охраняет дух Байкала Златогор. Вам ли не знать, что грань нарушена и кто-то гуляет между мирами?
— Как ты недавно? Я видел сквозь горный ручей у скал, как ты эффектно помог нявке полукровке! Человечку убил, хотя я бы перевертыша человеком не назвал. Душу басурманское золото бабе знатно отравило. Так что одобряю! — хитро произнес лже-юнец, а потом посмотрел опять на Даниила и скривился со словами:
— Люди… Как же вы жалки, даже будучи наделёнными силой богов. Ты как пустой сосуд для утех своей богини, человеческий князь.
— А ты просто гниющий веками в воде труп старика, обращённый в красивый дух! Тебе ли меня жалким называть, Водяной? Я живу, а ты гниешь, согреваясь телами таких же гниющих утопленниц на дне этой лужи! Лучше век прожить дыша, чем вечность глотать болотную тину и свой же гной! — Даниил оскалился в усмешке, в Фалько только устало покачал головой со словами:
— Юнцы… Как с вами трудно! Кровь горячая, а мозги пониже пояса!
— Хочешь пройти, карпатский князь мольфар? — Любомир резко проплыл над водой и навис потоком у лица Даниила.
Вершигора даже головы не поднял, чтобы взглянуть на истинный облик старика. Он только проследил за тем, как волна, которая плавно переходила в тело водяного обратилась в грязный поток увешанный тиной и водорослями. От прозрачной горной водицы и следа не осталось, а Даниил лишь ровно ответил:
— Не пустишь сам… — мужчина поднял взгляд и осмотрел сморщенное лицо старого деда, который дышал над ним запахом торфа и озерного перегноя, — …пройду силой! И ты меня не остановишь!
— Пустой человечишка! — прокряхтел сухим голосом водяной и оскалился, — Сидел бы в своей людской лаборатории и дальше, покуда опоздал и девка твоя за Князя Киевского замуж пошла! Вчера ночью… Я и великий Симаргл следили за обрядом! Не твоя судьба эта
