Читаем без скачивания Битва колдуньи. Сага о мечах - Елизавета Дворецкая

– Где мой… где Виги? – переведя дух, спросил Стюр конунг.

– Он остался в усадьбе Овсяные Клочья, – ответила королева Далла. – Он заболел.

Стюр презрительно хмыкнул, но его глаза смотрели на жену так сурово, что она не переставала дрожать.

Вдруг конунг заметил Ингвиль и слегка переменился в лице, как будто не верил глазам, а потом снова перевел взгляд на жену.

– Зачем она здесь? – спросил конунг, кивнув на Ингвиль.

– Твой сын… я отговорила его родниться с Фрейвидом, – поспешно произнесла королева Далла. – Он отказался от обручения с ней. Он хотел передать ее руку моему брату Аслаку…

Аслак Облако разинул рот от удивления – ничего подобного никому из Лейрингов и в голову не приходило.

– А где сам Фрейвид? – снова спросил Стюр.

– Собирает войско западного побережья, – уже смелее ответила королева Далла. Она все еще чувствовала себя стоящей на тонкой кромке льда и торопилась перевести гнев мужа на другого виновника. – Он уехал сразу после Середины Зимы. Что-то его долго нету! Наверное, он узнал о твоем возвращении и не спешит ехать сюда! Но я привезла тебе его дочь, и теперь ты…

– Да, теперь я могу разговаривать с ним, не опасаясь, что он попытается довести свое грязное дело до конца! – резко заявил Стюр конунг. – И ты хорошо сделала, жена, что привезла ее! Ты могла бы додуматься сделать и кое-что еще! Я узнал ваши новости от сына Хельги хёвдинга, который нашел меня в Эльвенэсе! Почему Хельги хёвдинг один догадался предупредить меня о том, что я уже не конунг в своих владениях? Почему не ты, моя жена, почему не твои родичи, которым я доверял? Вы хотели нажраться до отвала на моих поминках, а потом править в моей стране! А как не вышло, так вы разинули ваши вороньи клювы на наследство Фрейвида! Да, все добро Фрейвида скоро станет его наследством, а его наследница – она одна! И ты, Аслак, уже вообразил себя богачом! Не думайте, что вашего конунга так легко одолеть и обмануть! Я не глупее вас! Хильмир конунг предлагал мне жениться на его дочери. Пожалуй, я зря не согласился! Но еще не поздно передумать! Так что вы поразмыслите, род Жадной Вороны. Насколько хорошо вы поможете мне разобраться с Фрейвидом, настолько прочно эта женщина останется на месте моей жены!

– Ты хочешь отказаться от жены? – возмущенно воскликнула Йорунн. – Ты сам не знаешь, что говоришь! Да разве у тебя есть более надежные люди, чем Лейринги! С кем ты останешься, если поссоришься с нами?

– Хильмир конунг дает мне пять тысяч войска на лучших кораблях! Слэттенланд велик, и слэттам требуется время на сбор войска, но я верю слову Хильмира! Хельги хёвдинг тоже доказал мне свою преданность. Он действовал в то время, когда вы каркали над моим мнимым трупом! И у Хельги, между прочим, тоже есть взрослая дочь!

– Ты хочешь поссориться с нами! – угрожающе сузив глаза, воскликнула Йорунн.

– Я хочу, чтобы вы одумались! – сурово ответил ей Стюр. – Я верен моим друзьям и страшен для моих врагов! Я все сказал вам. Вашу преданность мне вы должны теперь доказать делом. Тогда твоя дочь останется моей женой, а дочь Фрейвида со всем ее наследством, быть может, получит Аслак. А пока я пойду к Адильсу Справедливому в Железный Пирог и ее заберу с собой. Эту награду вам еще предстоит завоевать. Кто слышал, тот понял!

На другое же утро Стюр конунг собрал тинг. Народу сошлось почти столько же, сколько и осенью, однако женщин почти не было, а мужчины держались сурово и немногословно. Хёльды с дружинами покинули дома, собираясь в поход, и были рады, что на фьяллей их поведет сам Метельный Великан, заручившийся поддержкой сильного конунга слэттов. Немало скопилось на Остром мысу и беженцев с севера, чьи дома и земли уже захватили фьялли. Широкой волной северяне растекались по всему Квиттингу, умоляя о пристанище и усиливая своими рассказами общее смятение.

– Конунг слэттов Хильмир пообещал дать мне пять тысяч войска и достаточное число боевых кораблей! – громко говорил Стюр конунг с Престола Закона. – Я остаюсь вашим конунгом, и если богам это неугодно, пусть Тор ударит меня огненным молотом прямо на этом месте!

Тысячи голов дружно поднялись к серому зимнему небу, но огненный смерч Мйольнира не прорезал тучи и не пал на голову Стюра. Значит, боги по-прежнему считали его конунгом квиттов.

– Фрейвида хёвдинга, который предательски пытался отнять у меня престол и править от имени моего сына, я объявляю своим врагом! – гневно продолжал Стюр конунг. – Всем, кто поддержал его, следует как можно скорее явиться ко мне и принести новые клятвы верности. Тогда я прощу всех, кто был обманут Фрейвидом. Я разрываю обручение его дочери Ингвиль с моим сыном Виги, провозглашенное с этой скалы на осеннем тинге. Фрейвид не может зваться моим родичем до тех пор, пока сам не явится и не положит голову мне на колени. Его дочь останется у меня в залог его повиновения.

Ингвиль стояла здесь же, на второй ступени Престола Конунга. Видя под собой это море голов, она дрожала от пронзительного морского ветра, но страх и тревога в ней перегорели за последние дни, и сейчас душу ее заполняло тупое равнодушие. Рухнул весь ее прежний мир – почет и уважение, окружавшее ее отца и ее саму, согласие и добрые надежды. Теперь она была былинкой на ветру, беззащитной и одинокой.

Стюр конунг спустился с верхней площадки и подошел к Ингвиль. Одд у нее за спиной напрягся, не зная, чего ждать от конунга, но готов был с оружием защищать свою госпожу даже от него. Стюр вынул нож, и Одд незаметно положил руку на рукоять меча. Как он его достанет, не успеет уследить даже самый быстрый человеческий взор.

Конунг протянул руку к голове Ингвиль и приподнял тонкую косичку, заплетенную над ее правым виском в тот вечер, когда состоялось обручение. Не глянув даже в лицо девушке, словно держал в руке всего лишь ветку березы, Стюр отрезал косичку и поднял в вытянутой руке.

– Ты, Хёгни Черника, отвезешь это Фрейвиду Огниво! – приказал Стюр, найдя в толпе одного из своих людей. – Передай ему мой приказ немедленно явиться сюда со всем войском, которое он успел собрать. Передай, что если он вздумает упорствовать, то следующим моим подарком будет не прядь волос, а голова его единственной дочери.

На огромном поле тинга стояла тишина. Тысячная толпа молчала, не потрясая оружием в знак согласия, но и не противореча конунгу. Ингвиль услышала, как Одд у нее за спиной перевел дух. А лицо Стюра выглядело ожесточенным и решительным, и Ингвиль не сомневалась, что в случае надобности он выполнит свою угрозу. Но избавление от сговора было единственным, что она сейчас могла счесть своей удачей.

В одной маленькой усадьбе возле самого побережья Хёрдис разжилась лошадью. Хозяин, Эйк Сорока, много лет мучился болью в спине, а Хёрдис вылечила его, постучав по хребту страдальца своим огнивом и провыв парочку заклинаний, совершенно непонятных даже ей самой. Боли в спине у Эйка исчезли, и Хёрдис меньше всех знала, как это получилось. Но Эйк был настолько счастлив, что в благодарность подарил ей смирную мохнатенькую лошадку бурой масти с густой гривой и крепкими копытцами, которыми она сама себе выкапывала траву из-под снега. Хёрдис дала ей имя Цветочная Ночь – Бломменатт, – никому, конечно, не сказав, что таким образом хочет расплатиться с миром, который по ее вине лишился другой Бломменатт – королевы фьяллей, жены Торбранда Тролля. В придачу Хёрдис достались седло, уздечка и седельные сумки, полные съестных припасов. Она сама начала чувствовать себя Йорейдой Малой Вёльвой, прорицательницей, целительницей и норны знают кем еще.

Теперь она смело въезжала в каждую новую усадьбу и даже Серого брала с собой. Женщина с лошадью – достаточно богатая и уважаемая особа, и никто уже не заподозрит в ней ведьму. Но теперь Хёрдис приходилось быть особенно осторожной. Здесь существовала опасность встречи с Фрейвидом хёвдингом. В своих прежних разъездах по побережью он иногда брал с собой Ингвиль, а о существовании Хёрдис никто даже не подозревал, так что она могла не опасаться внезапного разоблачения. Однако сам Фрейвид, несомненно, узнает свою беспутную дочь. И что тогда будет…

При мысли об этом у Хёрдис перехватывало дух от тревожных и сладких предчувствий. Тихий тоненький голосок благоразумия в глубине души пищал, что игры с огнем кончаются плохо, а от удара секирой по шее ее замечательная голова слетит с плеч не хуже всякой другой. Только вот благоразумие заблудилось в темных закоулках души, и Хёрдис делала вид, что и знать его не знает.

На снегу, покрывавшем кое-где каменистую тропу, мелькнули свежие следы ног. Потянуло запахом жилья. Мохнатая Бломменатт неспешно трусила вверх по склону, потряхивая спутанной черной гривой. Хёрдис оглянулась на Серого и кивком послала его на вершину холма. Пес обогнал лошадку и помчался наверх. Провожая его глазами, Хёрдис тихо фыркнула. На одном из дворов она рассказала хозяевам, что своей ворожбой поселила в тело пса душу славного воина, погибшего в битве, чему доказательством служит гривна и разум пса, понимающего человеческую речь. После этого хозяева чуть не посадили Серого за стол вместе с людьми. Но этого Хёрдис не допустила, боясь, что не сумеет удержаться от смеха.