Залив Невельского разделяется на две части: первая, северная, на пространстве около 28 верст, после залива Ноторо, имеет 16 бухт; бухты расположены так, что взаимное между ними расстояние — от одного до двух километров. Вторая часть залива, на пространстве по берегу около 42 верст, имеет девять бухт. Ограничивающие залив высокие берега расположены таким образом, что, описывая большую дугу, позволяют из бухты Такмака видеть берег залива Ассанай на 14°. Расстояние между бухтами этой части залива от 4½ до 6½ верст; в каждую из бухт впадают речки.
В первой части залива находятся гавани Такмака (графа Гейдена) и Маока (Беллинсгаузена) и бухты Порта-Тамари и Перохи.
Во второй части все бухты обширнее и входы в них шире, отчего они и доступны волнению при NW и N ветрах. Судя по расположению гор, свежие О и NO ветры в бухте Такмака не должны быть так сильны, как в бухте Маока.
По берегу залива Невельского тянется крутой обрыв, который в северной части залива идет в полуверсте от берега, но у каждой бухты обрывается уступом высотой до 5 сажен. Берега бухт этой части залива вообще отлогие, ровные.
В южной части залива упомянутый обрыв подходит к берегу на V4 версты. Берега бухт этой части более высокие и крутые сравнительно с берегами бухт северной части залива. Кроме того, в бухтах южной части залива между горами есть ущелья и долины, через которые в залив проникают восточные ветры.
«Во время пребывания моего, — пишет Рудановский, — на этом берегу снега почти не было, и все бухты залива Невельского были открыты, что, по словам местного населения, здесь бывает так почти каждую зиму. Если иногда (что весьма редко) бухты замерзают, то не более как на два — пять дней; море же перед ними всегда бывает чисто».
Так как во всех этих бухтах зимой и летом очень хорошо ловится рыба, то берега их населены довольно густо, сравнительно с прочими частями острова, в связи с чем количество населения здесь может быть больше 1000 душ айнов и ороков.
Из бухты Маока и Такмака летом ходят пешком, а зимой ездят на собаках на реку Сосуя. Из бухты Такмака до реки Сосуя, сколько можно судить по словам айнов, не более 35 верст. Эта дорога выходит на реку Сосуя в 25 верстах, не доезжая селения Кой; следовательно, этим путем от Такмака до Муравьевского поста около 110 верст. Из бухты же Маока дорога выходит в селение Кой (от Маока до Кой около 50 верст), а потому этим путем между Маока и Муравьевским постом не более 95 верст.
Казак Березкин, сопровождавший Рудановского, очень хорошо понимал орочон, ибо знал тунгусский язык. Из их рассказов оказалось, что в то время, когда русские подчинили своей власти весь край между рекой Леной и морем (то есть Якутский и Удский), что было в исходе XVI и в начале XVII столетия, многие тунгусы (ороки) из Удского края перешли на остров Сахалин и заняли среднюю и южную части его, перемешавшись с айнами — народом, пришедшим сюда с северных Курильских островов. То же самое, как мы видели, рассказывали и Бошняку орочоны (ороки), обитавшие на реке Тыми и в заливе Ный. В то время ни одного японца сюда не приезжало. Японцы начали ездить на Сахалин, по словам айнов, недавно: «около 50 зим тому назад», то есть с 1810 года, уже после высадки на Сахалин пяти матросов Хвостовым и Давыдовым.
Эти обстоятельства весьма важны, ибо они показывают неоспоримые права России на обладание Сахалином. Наконец, айны и орочоны сообщили Рудановскому, что на западном берегу, к югу от залива Идунок, нет ни одной бухты и почти весь берег скалистый и прямой.
Глава двадцать шестая. Отчет Самарина о путешествии по Сахалину. Соображения об обороне крайнего востока России
Сообщения Самарина о пути из Муравьевского поста. — Путь от селения Гунуп. — Права России на Сахалин. — Сообщение восточного берега с западным. — Путь Самарина из залива Терпения до селения Аркой. — Письмо мое к Н. В. Буссе от 22 декабря 1853 года. — Уведомление Петрова от 12 февраля 1854 года. — Опись реки Хунгари и пути в Императорскую Гавань. — Донесение Н. К. Бошняка. — Посылка запасов в Императорскую Гавань. — Приказание Н. К. Бошняку. — Мое донесение и письмо генерал-губернатору от 25 февраля 1854 года
10 января 1854 года Н. В. Буссе отправил в Петровское, на двух нартах с двумя матросами, приказчика Российско-Американской компании Самарина. Последний из-за большой тяжести наложенных на нарты грузов не мог следовать далее селения Сосуя и принужден был нанять там еще одну туземную нарту со знакомым ему айном Сетокуреро. 12 января он отправился вверх по реке Сосуя в селение Найбу (Найбуци) тем же путем, по которому следовал Рудановский. Из Найбу до селения Мануе он ехал по восточному берегу Сахалина, по тому же пути, по которому следовали Орлов и Рудановский. В селении Мануе как население, так равно и проводник Самарина объяснили, что ехать через Кусунай к северу по западному берегу опасно, потому что от селения Вендуезе до селения Дуэ берег пустынный и скалистый, а море до самого берега не замерзает, и что надобно следовать ему по восточному берегу до реки Сисека и селения Тарайка, откуда он выедет на западный берег Сахалина, около селения Дуэ, от которого далее на север начинают часто попадаться селения и где море у берега замерзает. Вследствие этих сведений Самарин из селения Мануе поехал к северу по восточному берегу. О своем путешествии этим еще никем не посещенным путем Самарин рассказывал так: «Выехав 22 января после полудня из селения Мануе и следуя вдоль берега на север, после 20 верст довольно трудного пути у скалистого прямого берега я прибыл в летники селения Чко-Берухнай, где и остановился ночевать; затем, следуя вдоль такого же скалистого берега, тянувшегося немного северо-восточнее, через 25 верст приехал в селение Гунуп, расположенное в полуверсте от устья значительной реки Най.
Берег от селения Мануе до селения Гунуп — прямой, отвесный, а потому путь этот по торосам, где встречаются большие полыньи, весьма трудный. Приходилось объезжать полыньи далеко в море. В горах много желтого мрамора и горы вообще, особенно между Чко-Берухнаем и Гунуп, меловые».
Из селения Гунуп Самарин поехал дальше на север вдоль берега. Берег, по которому он следовал, состоял из меловых возвышенностей, и дорога шла по гладкому льду, потому что берег отмелый. Проехав этим путем около 50 верст, он прибыл в большое селение Ван-Готан.
Это селение расположено было в бухте при устье значительной реки того же имени. Оно состояло из 10 юрт, в которых господствовали чистота, опрятность и даже комфорт. Как мужчины, так и женщины этого селения резко отличались от прочих туземцев видом и цветом: волосы у них темно-русые и русые, тогда как у других большей частью черные и лица смуглые.
Ясно было видно, что это какой-то другой народ. Самарин обратил на это внимание и начал их подробно расспрашивать. Старики этого селения сообщили ему, что они происходят от русских и тунгусов — орочон, вышедших из Удского края еще при их прапрадедах, когда о японцах здесь и слуху не было; именно около XVII века, то есть тогда, когда весь Якутский и Удский края до Охотского моря были покорены Россией. Они поэтому и называют себя лоча-орок-айну, то есть происходящие от русских и удских тунгусов, женившихся на айнских женщинах.
Это обстоятельство было весьма важно, потому что подтверждало имевшиеся уже у нас сведения о том же предмете, собранные среди населения Бошняком и Орловым, и окончательно подтверждало неоспоримое право России на обладание территорией острова Сахалина.
Река Ван-Готан имеет ширину при устье до 35 сажен (64 м), но устье ее, а равно и довольно значительная бухта, в которую она впадает, мелководны. Бухта эта простирается на восток до мыса Ванго около 8 верст.
Берега реки, по словам туземцев, возвышенны и покрыты строевыми лесами: елью, кедром и лиственницей. В долине этой реки водится много соболей, лисиц и выдр, и река изобилует различной рыбой, почему главный промысел жителей (в селении имеется до 80 душ) составляют охота и рыболовство. По этой реке и через горы жители зимой ездят на собаках, а летом — частью на лодке и частью пешком — на западный берег острова, в селение Вандезе. Жители из селения Ван-Готан летом совершают этот путь в два дня, а зимой проезжают иногда и в один день.
От мыса Ванде горы удаляются от берега моря к западу и северу и образуют огромнейший залив, который туземцы называют Туркай (этот залив Крузенштерн назвал заливом Терпения) {95}.
Из селения Ван-Готан Самарин поехал на север по берегу и после 10 верст пути достиг упомянутого залива, вдоль берега которого до 30 верст ехал на северо-запад, а затем около 15 верст вдоль берега же на северо-восток ближе к востоку. Он, таким образом, достиг устья большой реки, которая по-айнски называется Сисека, а лоча-орок-айну называют ее Тый {96}. Отсюда берег идет прямо на восток. Следуя по этому направлению, Самарин через две версты проехал устье реки
