но… ха, для Ветрова это точно не будет проблемой.
Выстрел пистолета, глухой как кашель, прервал его руладу. Святослав Георгиевич недоуменно воззрился сначала на меня, а потом на убитого мною гостя, единственного до сих пор остававшегося в живых.
Ключ от наручников я положил на штурманский стол, а чтобы Ветров не добрался до него раньше времени, чуть сдвинул рукоять управления нагнетателями и малым ходом направил шлюп прямо в створ открытых ворот шлюза. Ну вот, остановить находящийся на «дорожке» шлюп он не сможет, остается только лететь вперед. А за воротами обратного хода уже не будет.
— Извините, Святослав Георгиевич. Но время споров действительно вышло. — Я примиряюще улыбнулся и выскочил на боковой вынос.
Дверь за моей спиной тихо чмокнула, восстанавливая герметичность, и я, отсалютовав в иллюминатор зло матерящемуся Ветрову, перемахнул через леера.
Кубарем прокатившись по стальному полу, я поднялся на ноги и, убедившись, что прыжок с трехметровой высоты не стал причиной ушибов, отряхнул одежду. А теперь ходу!
Стук ботинок эхом отдавался по огромному пустому помещению ангара. Гулко грохнули за моей спиной внутренние ворота шлюза. Я оглянулся и, удовлетворенно кивнув, помчался дальше.
Чтобы найти телеграф, оказалось достаточно подняться на «поверхность» и как следует расспросить первого встречного прохожего. Тот недовольно покосился на мою непокрытую голову, но дорогу подсказал. Я предельно вежливо поблагодарил чопорного ревнителя приличий, щеголяющего под куполом парящего города в похоронно-черной тройке и котелке, при перчатках и шарфе, это при температуре в пятнадцать градусов по Цельсию, и направился к ближайшей станции, старательно гася в душе порыв мчаться на восьмой пирс. Хотя зудело, зудело такое желание. Хотелось убедиться, что Ветров был прав и «Солнце Велиграда» до сих пор там, а не бороздит небо Италии в сотне километров отсюда. Но… сначала радиограмма.
К зданию телеграфа, расположенному, как оказалось, совсем рядом со шпилем энерговода, я подходил с опаской. Все время казалось, что вот-вот за плечо ухватится чья-то рука и вся затея с треском провалится. Но нет, никто на меня не глазел, никто не хватал за руки и плечи. Я спокойно вошел в просторный зал с рядом окошек над деревянной стойкой, протянувшейся вдоль одной из стен. Клиентов было немного, и часть окон была закрыта, но, пройдя вдоль ряда, я нашел свободного оператора. Сидящая за стеклом девушка улыбнулась и, ни слова не говоря, протянула мне бланк, украшенный эмблемой дирижабля с двумя рожками и стилизованной молнией.
Похлопав себя по карманам, я обнаружил лишь несколько гривен и никакого следа любимой авторучки. Вздохнул и взялся за лежащее здесь же на стойке перо, удивительно ухоженное, кстати говоря. Макнув его в чернильницу, я вывел на черновике пару букв и, приноровившись к перу, принялся писать свое «послание турецкому султану».
Одергивая себя и подпрыгивая от нетерпения, я трижды переписывал текст радиограммы, перепортив пять бланков и заплатив за каждый по куне… благо никаких проблем с приемом иностранных монет здесь не возникло… пока наконец не удовлетворился результатом. Вздохнув, перечитал сообщение и протянул его девушке.
Та взяла бланк, пробежала по нему взглядом и, невозмутимо посчитав знаки, озвучила сумму. Куны у меня кончились, так что пришлось набивать карманы сдачей с гривны в виде монеток со смешным названием чентезимо и нескольких лир.
Никакого удивления содержание радиограммы у девушки не вызвало. С другой стороны, думаю, немалое количество купцов использует свои незатейливые шифры, так что мое послание не покажется уж слишком… хм… странным.
— Когда радиограмма будет доставлена? — поинтересовался я, продиктовав восьмизначный номер идентификатора «Феникса», который меня заставили вызубрить, едва «кит» покинул Новгород. На всякий случай, как сказал боцман. Вот он и настал, этот самый «всякий случай», м-да…
— Две минуты. — Девушка улыбнулась и, повернувшись к стоящему у нее на столе аппарату, быстро и уверенно застучала по клавишам.
А я думал, это у нее такая хитровымудренная печатная машинка… Пока я удивлялся, оператор успела закончить набор и вновь повернулась ко мне.
— Есть подтверждение. Ваша радиограмма принята. Будете ждать ответ?
— Нет, спасибо. — Я улыбнулся и, попрощавшись, двинулся на восьмой пирс. Спасать Хельгу.
— «Гросс Зонне Меллинга обманом унесло подругу огненной птицы, прихватив оба яйца». Что за бред?! — Вновь перечитав послание юнца, Гюрятинич обернулся к палубному старшине. — Иван, ты дольше всех знаешь этого шалопута. Почему, черт побери, «Большое Солнце Меллинга» написано по-немецки русскими буквами?! И что он вообще имел в виду?!
Часть шестая
Всё те же, всё то же
Глава 1
Кто сказал, что рожденный ползать летать не может?
На месте! Он все еще на месте. У меня от сердца отлегло, когда, заглянув на восьмой пирс, я увидел парящий меж двух высоких перронов «кит». Да, это не наш шлюп. Такой по «дорожке» в ангар не затащишь. Точнее, затащить-то можно, но вот как его разгружать? У него же только высота гондолы под полтора десятка метров.
А вот суетящиеся вокруг грузовых аппарелей матросы в характерной темно-зеленой форме — это плохо. Как и торчащий у сходней вахтенный.
Плохо, да. Но не смертельно. Было бы глупо думать, что капитан оставит свой «кит» без присмотра. Но зев, ведущий в гигантский объем трюма, и охраняемый вахтенным трап — не единственные способы проникнуть на борт «кита». Говорю как человек, излазивший не один десяток «китов» и каботажников.
Итак, что мы имеем? Дальний транспортный дирижабль «Солнце Велиграда», приписанный к одноименному порту, трехтысячник типа «Аквилон» лигурийской постройки… местный, можно сказать. Хм, в принципе ничего удивительного, после уничтожения парящих городов Венда и его китовых верфей, своих собственных «китов» у вендских компаний нет, приходится покупать за рубежом… Мм, я не о том. Экипаж — от сорока до восьмидесяти человек, считая восемь офицеров и карго-мастера… если верить справочнику Ллойда. Грузоподъемность — четыреста шестьдесят тонн, объем купола — семьсот тысяч кубометров. Здоровая дура, да. Но это все официоз и теория, а на практике… на практике подобный аппарат я видел на свалке и, помнится, потратил не один день на его исследование. Естественно, тогда меня не столько интересовала планировка его палуб, сколько возможность свинтить что-нибудь полезное, но… этот корабль я знаю, и знаю неплохо. А самое главное, я помню, как в него можно забраться, минуя грузовые аппарели трюмов и не поднимаясь по трапу для экипажа. Но для этого необходимо добраться до его днища. Именно там находятся технологические люки для техников ремонтных бригад.
Стараясь не высовываться на открытое пространство, я подошел к спуску, ведущему под перроны, и, осмотревшись, скользнул вниз по скобтрапу. И
