Девушка указала не стопку объемных и весьма древних книг. Не на написанные золотом старинные фолианты. Не на пузырьки с разноцветной жидкостью… А на весьма не приметный продолговатый сосуд из зеленного стекла наполненный черным песком.
Декар немного задумался стоит ли рассказывать девушке историю смертоносного и грозного оружия? Но уловив озадаченный взгляд, понял, что покоя ему все равно не видать. Если, что-то заинтересовывало демоницу, она не успокаивалась пока не находила нужные ответы.
«Пусть лучше буду я. Чем она раздобудет крайне противоречивые слухи», — мысленно заключил император.
— Оробас — Великий Палач Преисподней, — взяв в руки ссуд, Декар начал свой рассказ. — Один из самых древних демонов, темный дух первого порядка. В свое время он причислялся к самым жестоким существам Таноса. Легенды слагались о его безжалостности и беспощадности. Это демон возмездия и мщения.
— А почему, он стал пленником сосуда?
— Жестокость его не знала преград, — продолжил император. — Когда демон перешел все мыслимые границы, мой предок, не смог уничтожить единственного потомка Палачей Преисподней, и потому заточил его в этот сосуд. На демона была наложена печать подчинения и послушания. Оробас стал главным защитником императорского рода. Ему не была страшна ни какая магия. И он везде мог почувствовать своего Повелителя.
— Но почему тогда он находиться здесь? — заинтересованно спросила демоница. — Или Вы батюшка так уверенны в своей неуязвимости?
— Увы, — потрепал демон рыжею макушку. — Спустя сотни лет подчиненный демон, вновь начал набирать былое могущество и практически стал, не управляем. А неподвластный Палач Преисподней не знающий границ своей дозволенности, весьма сомнительное удовольствие. Оробас вырвался на свободу. Черные времена настали для империи, демон, не знающий беспощадности, карал всех, в ком чувствовал силу темной стороны.
— И что никто не смог его обуздать?
— Как гласят легенды демон заявил: что более не чувствует существо сильнее себя. А подчинятся слабейшему ему непозволительно. После последнего вызова лишь твой предок Великий Максимилиан Карро Виленской — Хозяин Преисподней, смог вновь запечатать сосуд. И уже больше четырех поколений императорской семьи, какие бы тяжелые времена не были, не прибегали к помощи обезумевшего Оробаса.
— А какой он Оробас? — под впечатлением от услышанного, спросила Милолика.
— Ангел мой, не стоит забывать это всего лишь легенды, — ставя сосуд в стеклянный шкаф, произнес Декар. — И если им верить, то Оробас, появляется в образе черного льва с серебристой гривой, но по приказу может принять любой облик.
— Наверное красивый…
— Лика ты еще настолько наивна, — подталкивая девушку к выходу, покачал головой Декар. — Но девочка помни: Никогда, чтобы не случилась, не освобождай живущую в сосуде сущность…
— Батюшка снова вы соизволили шутить, — весело прощебетала демоница. — Сами же сказали, что печать подвластна только императорской семье.
Тоненькая фигурка быстро скрылась в арке темного портала, оставляя императора Таноса на мгновение в одиночестве.
— Как знать милая… Как знать…
Лика
Быстро проходя по многочисленным коридорам сокровищницы. Мимо многочисленных шкафов, полок, стеллажей, я знала, что мне сейчас нужно. Я искала небольшой, маленький, незаметный предмет, особенно на фоне представленного великолепия.
— Вот и ты.
Маленький сосуд находился все в том, же шкафу в памятном для меня месте. Быстро открыв дверцы шкафа, я трясущимися руками взяла магическую ловушку. Зеленая склянка заблестела в руках.
Понимая, что времени практически не осталось. И что если еще немного я подержу сосуд в своих руках, то зерно сомнения, разрастется, и я не решусь на возможно единственный шанс на спасение Маркуса.
Мгновение и черная печать была сорвана. И словно рой взбешенных насекомых из сосуда вырвался черный песок. Вихрь заметался по сокровищнице, разнося в стороны книги, склянки. Через секунду воздух замер и черное облако осело на пол в десятки метрах от меня. Миг. И из песка начал вырастать силуэт, который быстро увеличивался.
«Кажется я снова сильно сглупила», — прозвучал внутренний голос.
Когда силуэт стал выше меня практически в два раза, яркая вспышка озарила пространство. И теперь на посреди зала, стоя огромный черный лев, с серебристой гривой. Наверное, если бы я не была так напугана залюбовалась фантастическим животным. Огромный. Мощный. Холенный. Густая черная шерсть переливалась в свете магических огней. Серебристая грива просто горела драгоценным огнем.
— Наконец то… — показывая внушительный арсенал больших и острых зубов, радостно взревел лев.
— Я бы так не радовалась на твоем месте, — крепче сжимая пустую зеленную колбу, произнесла я.
Недовольный взгляд опустился вниз. По злому оскалу легко можно было догадаться, что моей компании зверюга крайне нерад. Медленно взор переместился на мои руки. Явно ненавистная стекляшка, натолкнула демона на весьма сомнительные, на мой взгляд, выводы.
— Не думаю, что сожрав меня ты обеспечишь себе свободу, — как можно увереннее проговорила я.
«Что ты творишь!?», — из недр сознания отозвался разум.
Вот и наступил час расплаты. Еще в детстве знала, если я боюсь или очень зла, то инстинкты самосохранения вместе со здравым смыслом и благоразумием, буквально испаряются, оставив как компенсацию: беспредельную наглость, завышенную самооценку, безрассудную храбрость и еще весьма много сомнительных для долгой жизни качеств.
Черный лев замер, и не по-доброму на меня посмотрел, казалось он, только заметил мое присутствие.
— Виленская!? — довольно (по крайней мере, мне этого очень хотелось) произнес Оробас. — Любопытно.
Лев медленно, щуря лукавые глаза, начал обходить меня по кругу. С каждым витком его размер менялся. Он уменьшался до тех пор, пока наши глаза не встретились.
— Только не говори, что Главный княжеский род, истинные Хозяева Преисподней вновь решились занять императорский трон? Восхитительно!
Лев облизывался, словно на его красивом десерте написали: «Очень полезно и незабываемо вкусно…».
— Боюсь, у меня нет времени для удовлетворения твоего любопытства, — жестко осадила я начинающего наглеть хищника.
Лев недовольно фыркнул. Встал напротив меня и в упор уставился своими немигающими глазами.
— Правда? — наигранно изумился зверь. — Боюсь ничем помочь не могу. Понимаешь, за время моего отсутствия… дел накопилось. Рад был увидеться…
