Читаем без скачивания Сын Человеческий - Руслан Хазарзар

Чтобы докопаться до истины, нам придется обратиться к Евангелию от Иоанна. В нем говорится, что иудейские старейшины собрались на совещание и решили, что если они не примут никаких мер против Иисуса, то Он многих увлечет своей проповедью, и тогда «придут Римляне и овладеют и местом нашим и народом». И в этот момент прозвучал приговор, который впоследствии стал истолковываться христианами как пророческие слова об искупительной жертве: «Лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб» (Ин.11:47–50).

Из этого повествования неопровержимо явствует, что арест Иисуса был вызван не религиозными, а политическими мотивами. Священническая партия, державшая в руках богатство и существенную власть, до ужаса боялась всяких народных волнений и смут, которые могли бы дать римлянам повод к репрессиям и поставить под угрозу привилегии «первосвященников». В глазах Ханана и его семейства Иисус был всего лишь одним из многих, которые выдавали себя за Мессию и пытались свергнуть римское владычество и которые то и дело появлялись в Палестине, вызывая беспорядки, кровопролитие и репрессии со стороны Рима.

Ну тогда как же в Евангелия и Талмуд проникла идея о чисто религиозном суде над Иисусом? Ответ на этот вопрос не так уж и сложен. Что касается антихристианского Талмуда, то эту идею он почерпнул из Евангелий и не имел никаких оснований от нее отказываться, ибо Иисус в глазах иудаистов является лже-Мессией.

Появление этой версии в Евангелиях тоже вполне объяснимо. До Нерона христианство не подвергалось крупным гонениям со стороны Рима,[629] ибо в глазах столицы империи оно являлось всего лишь одним из течений культа Яхве. Христианство постепенно распространялось по всей Римской империи и носило космополитический характер, и поэтому оно, далекое от идей государственности, не хотело ссориться с римской властью. Христиане, вероятно, не участвовали в Первой Иудейской войне;[630] и во Второй Иудейской войне под руководством Бар-Кохебы они не принимали участия, как о том сообщает Евсевий в своей Хронике под семнадцатым годом правления Адриана (ср. Just.Apol.I.31; Orosius. Historiarum adversum Paganos.VII.13).[631] Итак, для того, чтобы не вызвать к себе недоброжелательного отношения со стороны римской власти, христиане при составлении Евангелий должны были позаботиться, дабы римский чиновник — наместник Понтий Пилат — не выглядел бы как виновник смерти Основателя, а для этого нужно было представить силу, давившую на «бедного» Пилата и заставившую его казнить Иисуса. И в качестве такой силы была выставлена иудейская религиозность, которая в период Иудейской войны и по ее окончании представлялась римлянам главным врагом и причиной начала кровопролития.

Нас не должен смущать тот факт, что причиной смерти Иисуса были не религиозные, а политические мотивы, ибо это вовсе еще не означает, что Иисус вынашивал какие-то идеи политического плана. «Предусмотрительность» семейства Ханана, этой проримски настроенной партии, далекой от религиозной праведности, — вот главная причина осуждения и смерти Иисуса. Все консервативные партии от самого возникновения человеческого общества всегда были одинаковы: полагая, что наилучшим делом управления служит препятствование народным движениям, они считали себя обязанными предупреждать любыми средствами всяческие смуты и волнения. Смерть Иисуса была одним из многих примеров этой политики. И если нужно указать пальцем на главного виновника смерти Основателя, то перст следует направить не на еврейский народ, не на иудаизм, а на иудейскую аристократию, а точнее, на ХАНАНа.

49. Последняя ночь

Мы уже доказали, что так называемая тайная вечеря не была пасхальной,[632] а потому рассказ синоптиков о приготовлении праздничной трапезы-сэдера (סֵדֶר {сэ-дэр} — порядок, пасхальная трапеза) является простым вымыслом (Мф.26:17–19; Мк.14:12–16; Лк.22:7-13).

Вообще, следует отметить, что тайная вечеря могла состояться и не в четверг, а в другой день, а евангелисты просто отнесли это торжественное событие на момент, предшествующий аресту Основателя. Хотя, конечно, нет ничего сверхъестественного и в том, что Иисус устроил вечерю именно в четверг или устраивал ее ежедневно.

По всей вероятности, накануне своей казни, в четверг, Иисус, как и всегда, проповедовал в Храме. Однако вечером Он не отправился сразу же в Вифанию, а пошел вместе со своими учениками в один из иерусалимских домов на вечерю.

Древнее церковное предание от IV века гласит, что местом последней вечери был дом в юго-западной части Иерусалима. Есть основания полагать, что этот дом принадлежал богатой вдове Марии, матери Иоанна-Марка (Деян.12:12), того самого Марка, которого считают автором второго Евангелия. Действительно, Иисус и Его ученики во время праздников, когда в столице пребывало множество паломников, всегда находят приют: накануне Пасхи — в данном случае; накануне и при наступлении праздника Шабуот (Деян.1:13; 2:1-40) — несколько недель спустя. То, что это один и тот же дом, — вполне вероятно, ибо в праздничные дни весьма трудно было найти свободный от паломников дом или свободное помещение. Ответ на вопрос: кому принадлежит этот дом? — мы находим в двенадцатой главе Деяний апостолов, которая повествует, что опять же в праздничные дни Пасхи Петр каким-то чудом выбрался из темницы, куда был заточен Иродом Агриппой I, и сразу же пришел в дом Марии. Лука не называет мужа Марии, и это является веским поводом считать ее вдовой. Она содержала дом в столице и имела слуг (Деян.12:13), а значит, была богата.

Иерусалим. Предполагаемый дом Иоанна-Марка

Почему же, спрашивается, ее сына считают вторым евангелистом? А потому что только в Евангелии от Марка содержится рассказ о том, что некий юноша (νεανίσκος τις), «завернувшись по нагому телу в покрывало», следовал за арестованным Иисусом; а когда воины схватили его, то «он, оставив покрывало, нагой убежал от них» (Мк.14:51–52). Иисуса арестовали после вечери, и поэтому Марк, сын Марии, действительно мог находиться во время ареста рядом с Основателем. А потому было решено, что если об этом эпизоде знает только второй евангелист, то он и является тем юношей. Однако историчность данного эпизода подвергается большому сомнению, ибо весь этот рассказ о юноше мог быть написан из догматических соображений, чтобы приурочить его к пророчеству Амоса: «И самый отважный из храбрых убежит нагой в тот день» (Ам.2:16). Поэтому утверждать, что νεανίσκος τις второго Евангелия и Секундус — одно и то же лицо, мы не имеем полного права.

Квартус рассказывает, что Иисус на тайной вечере омыл своим ученикам ноги (Ин.13:4-17), но этот рассказ, как показал Д. Ф. Штраус,[633] весьма сомнителен с исторической точки зрения. Синоптики, наоборот, повествуют, что на этой вечере Он учредил евхаристию. Однако мы уже доказали, что Иисус не устанавливал обряда благодарения в качестве некоторого таинства, просто Он, как обычно, благословлял хлеб и вино, называя их своим телом и своей кровью.

Евангелисты рассказывают, что в эту ночь Иисус предсказал, что ученики оставят Его, а Петр отречется (Мф.26:31–35; Мк.14:27–31; Лк.22:31–34; Ин.13:36–38). Вполне возможно, что Основатель пытался сдерживать чрезмерную самонадеянность, которую Симон Бариона проявлял по различным случаям, но кажется невероятным, чтобы Иисус дал ему предостережение накануне своей смерти и притом в вышеозначенной форме. Это тем более невероятно, что в указании на пение петуха явно сказывается элемент легендарности. Скорее можно предположить, что малодушие учеников Иисуса впоследствии было истолковано как предопределенный Богом факт. Также и все речи Иисуса прощального характера и борение в Гефсиманском саду (Мф.26:29,37–46; Мк.14:25,33–42; Лк.22:15–19,40-46; Ин.13:20)[634] мы не можем считать историческими событиями накануне смерти Иисуса, ибо Он не мог знать точного времени своего ареста.

Цельс говорит, что перед своим арестом Иисус «скрывался тайно в бегах и был взят позорнейшим образом, преданный теми, кого Он называл учениками. Не полагалось бы, чтобы Бог убегал и чтобы Его приверженцы, общавшиеся с Ним, следовавшие Ему как учителю, оставили и предали Того, Кого считали Спасителем, Сыном и Ангелом Величайшего Бога (θεοῦ τοῦ μεγίστου παῖδα καὶ ἄγγελον)» (Цельс у Оригена. — Orig.CC.II.9).

Евангелия рассказывают, что после вечери Иисус со своими учениками пришел в Гефсиманский сад (גַּת־שְׁמֵנָה {Гат Ш’мэнá}) (Мф.26:36; Мк.14:32; Ин.18:1; ср. Лк.22:39), и, по единодушному сообщению евангелистов, туда же приходит отряд с целью арестовать Иисуса (Мф.26:47; Мк.14:43; Лк.22:47; Ин.18:3). При этом синоптики говорят, что отряд состоял только из слуг иудейской аристократии, а Квартус утверждает, что вместе с тем пришел отряд римлян (ἡ σπεῖρα) во главе с военным трибуном (χιλίαρχος = tribunus cohortium), то есть начальником когорты (Ин.18:12). Однако, спрашивается, кто послал римский гарнизон в Гефсиманию? Пилат? Но нам известно, что наместник узнаёт об Иисусе лишь поутру. Таким образом, мы можем утверждать, что римляне непричастны к аресту Иисуса. К тому же непонятно, зачем понадобился тысячный отряд римских воинов для ареста небольшой группы Иисуса? Достаточно было стражи Храма, которая состояла из двухсот человек — по двадцать человек на каждые из десяти ворот Храма (Jos.CA.II.9).