Он посовещался с Бе-гва-исом, и тот предложил ему проследовать со своим отрядом прямо к форту. По мнению вождя, такой парад должен был привести к немедленной сдаче форта. Когда капитан Тассенон нанимал меня на работу у Рейни-Лейк, я сказал, что могу провести его оттуда прямо к дверям спальни м-ра Харшилда. Убежденный в том, что смогу выполнить свое обещание, я был очень обижен тем, что меня не пригласили на совещание. Ночью, когда мы уже находились почти у самого форта, я поделился своей обидой с переводчиком Луэсоном Ноуленом, хорошо знакомым с местностью; его брат метис находился в форте, где служил у м-ра Харшилда. Лежа у костра, мы пришли к выводу, что только нам одним удастся неожиданно подойти к форту и напасть на него. Было решено сделать такую попытку, но мы поделились своими планами с несколькими солдатами, которые присоединились к нам. Здесь не было ни холмов, ни кустарника, которые могли бы скрыть наше приближение, но темная и холодная ночь позволяла надеяться, что наши противники не очень усердно охраняют форт. Пришлось сделать лестницу, какой обычно пользуются индейцы: у срубленного дерева мы укоротили сучки, которые служили ступеньками. Эту лестницу мы приставили к стене форта и по ней перебрались за ограду, причем очутились на крыше кузницы, откуда тихонько спустились один за другим, соблюдая полное молчание. Когда нас собралось достаточно, мы отправились на поиски людей, живших в укреплении. У двери каждой занятой комнаты мы поставили одного-двух вооруженных людей, чтобы помешать соединению сил противника.
Спальню Харшилда мы нашли только на рассвете. Увидев нас, он бросился к оружию и пытался оказать сопротивление, но мы легко с ним справились. Харшилда связали; но так как он громко изрыгал проклятия, управляющий, подоспевший тем временем вместе с капитаном, велел выбросить его на снег, чтобы успокоить. Однако было так холодно, что долго оставлять Харшилда снаружи значило бы просто его заморозить. Поэтому вскоре ему разрешили вернуться в помещение и стать у огня.
Увидев меня среди своих врагов, Харшилд тотчас понял, кто был проводником. Он стал обвинять меня в том, что я забыл те милости, которыми он якобы осыпал меня. Я в свою очередь упрекал его за то, что он убивал своих друзей и людей одного с ним цвета кожи, сказав, что эти и другие его многочисленные преступления побудили меня пойти против него. «Когда прошлой осенью ты пришел в мою палатку, я оказал тебе гостеприимство, так как не знал, что твои руки обагрены кровью твоих сородичей. Я еще не видел пепла домов твоих братьев, сожженных по твоему приказу на реке Ред-Ривер». Но Харшилд продолжал ругать и оскорблять не только меня и солдат, но и каждого, кто проходил мимо него.
Из всех жителей фактории только с тремя обращались как с пленными: с м-ром Харшилдом, с метисом Мевином, замешанным в убийстве управляющего «Компании Гудзонова залива», и одним торговым служащим. Всем остальным позволили уйти. Джозеф Кадот, сводный брат Ноулена, смиренно попросил простить его и обещал, если его отпустят, тотчас уйти в свои охотничьи угодья и больше не связываться с торговцами. Метиса отпустили, однако он не только не выполнил своего обещания, но немедленно отправился в факторию на Маус-Ривер, поднял на ноги 40-50 метисов и возвратился с ними, чтобы захватить форт. Впрочем, они не рискнули подойти к крепости ближе чем на одну милю и разбили там лагерь.
Через 20 дней я вернулся в Пембину к своей семье и вместе с Ва-ге-то-той отправился в прерию охотиться на бизонов. Там я узнал, что многие метисы из этой местности очень злы на меня за то, что я действовал против «Северо-Западной компании»; некоторые уважаемые индейцы сказали мне, что моя жизнь в опасности. В ответ на это я заявил, что в таком случае метисам нужно напасть на меня, когда я сплю (как поступил я сам с людьми «Северо-Западной компании»), ибо иначе им не удастся причинить мне вред. И действительно, вскоре кто-то начал бродить вокруг моей палатки, явно намереваясь меня прикончить, но мне удалось избежать смерти.
Остаток зимы я провел с индейцами, а весной возвратился к Ассинибойну. К тому же времени из Форт-Вильяма прибыл лорд Селкирк, а через несколько дней мимо проплыло каноэ, в котором сидели м-р Камберленд и другой служащий «Северо-Западной компании». Так как они не остановились у форта, лорд Селкирк велел догнать их на лодке, вернуть и взять в плен.
Люди из фактории на Маус-Ривер, принадлежавшей «Северо-Западной компании», тоже в это время спустились вниз по реке. Но, опасаясь плыть мимо форта, они остановились и разбили лагерь на некотором расстоянии от него. Начали собираться и индейцы из отдаленных местностей; они ничего не знали о происшедших переменах и беспорядках и были крайне удивлены, узнав, что торговцы уже не хозяева форта.
К началу лета пришло письмо судьи Кодмена, предлагавшего вознаграждение в 200 долларов за поимку и выдачу трех метисов, особенно запятнавших себя участием в беспорядках; речь шла о главаре метисов из «Северо-Западной компании» Гранте, Джозефе Кадоте и каком-то человеке, по имени Ассинибойн. Все они были задержаны солдатами нашего форта, причем Ноулен служил переводчиком. Их, однако, отпустили на свободу с условием, что до прибытии судьи Кодмена они явятся к нему сами. Не успел наш отряд вернуться, как пришел Ассинибойн и сдался нам в плен. Он сообщил, что Грант и Кадот сбежали, как только Ноулен и его отряд повернули обратно. Они скрылись на территории ассинибойнов, где их задержали и предали суду. Добровольно сдавшегося Ассинибойна помиловали.
Лорд Селкирк долго дожидался прибытия судьи, который должен был вынести решение о судьбе главных преступников и одновременно уладить спор между двумя враждовавшими компаниями. Наконец его терпение лопнуло и он послал гонца в Сах-ги-ук с продуктами и подарками, наказав ему не возвращаться до тех пор, пока тот не встретится с судьей. Служащий «Северо-Западной компании», по фамилии Блэк, захватил гонца в одной из факторий недалеко от Сах-ги-ука и сильно его избил. Но тут как раз подоспел судья, и Блэк сбежал вместе с неким Мак-Клудом. Они спрятались у индейцев, и поиски, предпринятые с реки Ред-Ривер по заданию судьи Кодмена, оказались безрезультатными.
Расследование сильно затянулось; многих заключенных постепенно освобождали. Но Харшилда и метиса Мевина заковали в кандалы и охраняли особенно строго. Чтобы не вызвать подозрений в пристрастии, судья разбил свою палатку посередине, между нашим фортом и лагерем «Северо-Западной компании».
Как-то утром, стоя у ворот форта, я увидел приближавшегося судью, высокого полного мужчину. Его сопровождали м-р Мак-Кензи, метис Кемпбелл и старый индеец надоуэй. Они вошли в форт, осмотрели все комнаты и наконец оказались в той, где находился Селкирк. Кемпбелл следовал за судьей. В одной руке он держал лист бумаги, а другую положил на плечо Селкирка и что-то ему сказал, но что именно, я не понял. Последовал длительный спор, из которого я не разобрал ни единого слова, но обратил внимание, что как м-р Мак-Кензи, так и Кемпбелл почти целый день провели у нас. Уже почти стемнело, когда Ноулен сказал мне, что судья приговорил «Северо-Западную компанию» к уплате крупного денежного штрафа (не то в 300, не то в 3000 долларов), а лорда Селкирка освободил от предварительного заключения. Вслед за этим Мак-Кензи и Кемпбелл покинули форт, но на пути к своему лагерю подверглись всяческим оскорблениям со стороны людей «Компании Гудзонова залива». Судья, однако, остался и отобедал с лордом Селкирком.
