Перед тем как мы покинули госпиталь, полицейский, допросивший нас на борту яхты, сообщил нам последние новости о состоянии Барри. (Он тоже лежал в госпитале, очухиваясь после пары акульих укусов и сбоя сердечной деятельности.) Офицер поведал нам и подробности его ареста.
Выяснилось, что Рэгги, как и обещал, вызвал полицию, поскольку мы с Рэем так и не появились в десять часов у входа в яхт-клуб, но и детектив Гилби тоже связался с местной полицией и попросил выдать ордер на временное задержание Барри.
– Между Соединенными Штатами и Багамами подписано соглашение о выдаче преступников, – объяснил полицейский, официально, но вполне дружелюбно. – Это означает, что ваши следственные органы связываются с нами, если на нашей территории находится или проживает тот, на кого выдан ордер на арест в Штатах, и мы здесь арестуем этого человека. Недель через пять-шесть, после оформления соответствующих бумаг в посольстве и Департаменте по экстрадиции, – и то и другое находится в Вашингтоне, округ Колумбия, – сюда за арестованным прилетает судебный исполнитель и доставляет его в США. В данном случае в Майами. Потом арестованного передают в руки органов правосудия того округа, где было совершено преступление, и там он ждет суда.
– Стало быть, Барри будет некоторое время зализывать раны в вашей тюрьме, – сказала Шэрон. – Ему это наверняка понравится.
– А детектив Гилби не сообщил вам, почему выдан ордер на арест мистера Шиллера? – Я все еще недоумевала, что послужило причиной столь стремительного решения.
– Мне объяснили, что мистера Шиллера разыскивают за убийство двух постоянных резидентов Флориды, врача и медсестры. При этом в банковском депозитном сейфе медсестры найдено письмо, в котором мистер Шиллер обвиняется в двух убийствах.
– Письмо, – повторила я.
– Вероятно, из таких: «Если со мной что-то случится, то виноват в этом… бла-бла-бла…» – предположила Шэрон.
– Наверное, – согласилась я.
– А теперь я с удовольствием провожу вас обеих в вашу гостиницу, – улыбнулся полицейский. – И если я еще что-то могу…
– Можете, – перебила его Шэрон. – Весь мой багаж остался дома у мистера Шиллера, в Лифорд-Ки.
– Я прослежу, чтобы его доставили вам завтра к полудню, – любезно ответил коп.
– К полудню? – опешила Шэрон. – У меня там три чемодана от Луи Вюиттона! Мне нужна моя одежда, не говоря о драгоценностях и, что самое главное, косметике. Я не выхожу на публику не при параде!
– Надень вуаль, – посоветовала я и попросила полицейского увезти нас отсюда.
Около полуночи мы прибыли в «Рэгги Багамиан инн». Рэгги, Сабрина и Серена не спали, дожидаясь нас. Шэрон протянула каждому из них руку, словно она – королева, а они – ее верноподданные, и поблагодарила за участие в спасательной операции.
– Это идея принадлежала вашей сестре, миледи, – ответила Сабрина. – Мы просто помогли.
– Моя сестра весьма изобретательна. Она писала сценарий «мыльной оперы».
Я улыбнулась, услышав, что она гордится моими достижениями, а не ехидничает. «Может, из всякого зла и впрямь произрастает добро», – подумала я.
– Полагаю, вы устали и хотите есть, – заботливо проговорил Рэгги.
– Оголодали вконец, – подтвердила Шэрон.
– Помираем с голоду, – добавила я, с тоской вспоминая пару креветок, проглоченных мной в яхт-клубе.
– Мы принесем вам ужин из соседнего ресторана, – предложила Сабрина. – Они уже закрылись, но мы знаем хозяев. Для вас что-нибудь приготовят.
– Это было бы чудесно, Сабрина, – обрадовалась Шэрон. – Может быть, вы принесете ужин в наши комнаты? Если я вскоре не лягу, то просто упаду.
– О каких комнатах ты толкуешь, Шэрон? – удивилась я. – Тут была лишь одна свободная комната, когда мы с Рэем сюда приехали, и мы с ним собирались ночевать в ней вдвоем. А теперь там переночуем мы с тобой.
– Одна комната? – приуныла Шэрон.
– И одна кровать. – Я повела ее вверх по ступенькам.
– Это здесь? – спросила Шэрон, когда я открыла дверь номера.
– Да. Видишь огромную кровать? Места для нас двоих больше чем нужно.
– Да, но где же ванная? И тут воняет карри. – Она сморщила нос.
– Ванная в коридоре. А запах карри доносится из соседнего ресторана. Слушай, Шэрон, это, конечно, не Лифорд-Ки, но придется примириться с тем, что есть.
– Ты права, – кивнула она. – Я веду себя как принцесса. Мне следует радоваться, что я еще дышу, но спать в дорогом платье от Версаче кажется кощунством.
– Я дам тебе футболку.
Мы уже переоделись, когда раздался стук в дверь. Серена принесла поднос с салфетками, столовыми приборами, бутылкой воды, двумя стаканами и двумя тарелками с ужином, накрытыми фольгой.
– О Серена! Спасибо, что позаботились о нас и принесли сюда ужин, – сказала я. – Уж и не знаю, смогу ли когда-нибудь отблагодарить вас за все, что вы сделали для моей семьи!
– Конечно, миледи. Просто дайте нам очень щедрые чаевые, когда будете уезжать.
Пообещав так и сделать, я закрыла за ней дверь. Мы с Шэрон сели в изножье кровати и за пять минут умяли цыпленка под карри с рисом и горошком.
– Неплохо, – сказала Шэрон. – Или я так устала, что мне уже все равно? – Неплохо. И ты так устала, что тебе уже все равно, – засмеялась я.
Посетив ванную комнату (Шэрон не жаждала прикасаться к общему куску мыла, а тем более пользоваться им, и заявила, что «просто и не знает, что ей делать» без ее не вощеной зубной нитки), мы улеглись в кровать и выключили свет.
Едва мы закрыли глаза, британская пара начала трещать без умолку, немецкая пара – ссориться, а стенки между комнатами оказались такими тонкими, что ни о каком сне не могло быть и речи. Поэтому мы с Шэрон лежали в темноте под одеялами, повернувшись друг к другу спиной и отодвинувшись каждая на свой край кровати.
– Дебора?
– Да.
– Ты когда-нибудь думаешь о папе?
– Конечно. А ты?
– Постоянно. Мне его недостает. Впрочем, мне недоставало его и тогда, когда он был жив.
– Знаю. Папа был чудесным человеком, но несколько далеким от нас.
– С тобой он был менее далеким.
– Это потому, что я из кожи вон лезла, желая рассмешить его. Когда он смеялся, он был здесь, если ты понимаешь, о чем я.
– Да, по над моими шутками он никогда не смеялся. Я как-то спросила его почему, и он ответил, что у нас с тобой разные характеры, у меня более серьезный. Он сказал, что мы обе особенные, но я не сомневалась: тебя он любит больше.
– Шэрон! – Я повернулась на другой бок и уставилась ей в затылок. – Мне точно так же недоставало его внимания, как и тебе.
– Правда?
– Ну конечно! Даже мама хотела, чтобы он более открыто проявлял свои чувства.
