И снова взгляд Франсуа наполнился ужасом. Но за ним, казалось, сверкнула молния озарения: как будто он только что поставил на место последний кусочек мысленного пазла, что дало ему возможность наконец увидеть ситуацию в целом.
«Она ни в коем случае не должна была приходить в этот амфитеатр». Не поддавшись панике, Матильда поднялась в ванную комнату. Каким странным было спокойствие, внезапно охватившее ее; оно являло собой полную противоположность тому, что сейчас с ней происходило. Будто она внезапно оказалась в том мире, куда не долетают никакие эмоции.
Из аптечного шкафчика она взяла все, что попалось под руку. Бензодиазепины[34], содержащие опий анальгетики, шприц.
Она снова поднялась в гостиную. Людовик мог подождать: она позаботилась о том, чтобы подмешать ему достаточно снотворного, в то же время не подвергая опасности — в этом Интернет оказался наилучшим союзником. Матильда знала, что он придет в сознание лишь через несколько часов и что его пробуждение, без сомнения, будет тяжелым. Она лишь взглянула, чтобы убедиться, что он не слишком сильно ударился, упав на пол.
Франсуа все еще находился в лихорадочном возбуждении, гримасничая и корчась на кушетке. Несмотря на боль, он принялся отбиваться, когда она попыталась сделать ему укол.
Удушающий захват, ватка, смоченная спиртом, заставить вену выступить наружу…
— Успокойся, это для твоего же блага.
Что было тогда у него в голове? Его взгляд… просто сгусток паники. Или он мог решить, что она захотела избавиться от него?
Средства, содержащие морфий, действуют быстро — это она знала по опыту, но никогда не давала ему такой большой дозы. Прошло не так много времени, и Франсуа уже задремал, забылся в беспокойном полусне, что дало ей возможность выиграть время.
Она и сама не знала, откуда у нее взялись силы, чтобы все сделать. Спустить Людовика в погреб оказалось тяжелее, чем она думала. Его вес, его длинные громоздкие конечности… она чуть не уронила его с лестницы… Пятясь задом, ступеньку за ступенькой, удерживая у груди слишком тяжелое тело и таща его за собой…
К счастью, там решетка. Ниша, которая запирается на ключ. Без этой «прихоти» Франсуа — именно так она назвала его желание установить ее там — все это оказалось бы невозможно.
Матильде пришлось притащить туда матрас из пристройки. Позже надо будет убрать все из комнаты, сложить вещи Людовика и уничтожить все следы его пребывания…
Франсуа спал глубоким сном в нижнем этаже. Она сочла за лучшее проверить его дыхание и пульс. По прошествии времени доза морфина, которую она ему вколола, казалась ей совершенно неразумной.
Снова спустившись в погреб, она освободила Людовика от обмоченной одежды и медленно вымыла с помощью банной рукавички и таза теплой воды. Затем она снова одела его в чистое белье — то, которое погладила еще днем и которое было сложено в прачечной. То, которое Людовик намеревался забрать на следующий день перед отъездом.
Сидя в темном углу погреба, Матильда смотрела, как он спит. Ее кажущееся спокойствие начало давать трещины. Медленно.
По животу пробежали мурашки.
В ушах какой-то голос.
Голос, который говорил ей, что она переступила черту. Что отныне невозможно вернуть все назад.
4
Провал в памяти.
Еще один…
Снова вернувшись в реальность, Матильда обнаружила, что стоит в кухне у окна. Она не знала, что здесь делает.
На огне в кастрюле кипит белым ключом вода, поднимая целый столб пара. Рядом чашка, из которой торчит пакетик чая. Она часто отпивает глоток-другой, а потом ставит в сторону, чтобы чай остыл. Она повсюду находит чашки чая в доме, в самых неподходящих местах, как если бы кто-нибудь ради развлечения вздумал играть с ней злую шутку, чтобы разозлить и подвергнуть ее нервы тяжелому испытанию.
Она в кухне и в то же время чувствует, что что-то не так. Подняв глаза, она видит, как за окном, прямо у нее перед глазами тормозит красный грузовичок, а затем Ле Бри открывает кузов.
Сперва Матильда не поверила в реальность этого зрелища, которое наблюдала сквозь пузырчатое стекло. Она не понимала, как же возможно, что она ничего не слышала, как мог этот старый грузовичок затормозить и при этом не привлечь ее внимания.
Это было уже слишком. У нее совершенно не было сил, она не знала, что делать…
Машинально она гасит огонь. Вода уже льется через края кастрюли. В спешке Матильда нечаянно опрокидывает пустую чашку, которая переворачивается в воздухе, а затем разбивается об пол, разлетевшись на невероятное количество осколков.
Не было счастья, да несчастье помогло… Грохот разбившейся чашки вывел ее из летаргии. Она пересекает кухню, осколки похрустывают под ее подошвами.
Направляясь к двери, она привычным движением поправляет волосы и, проходя, бросает взгляд в зеркало у входа. Увиденное успокаивает ее. За последние дни она потеряла в весе, но по лицу не заметно, что у нее в голове полный беспорядок. Если нужно доказательство, что ты в здравом уме, безупречная внешность просто необходима. Матильда знает, что люди быстрее замечают неопрятность у женщин, чем у мужчин, и сразу же делают поспешные выводы.
Едва она выходит из дома, в ней что-то начинает происходить. Возрождается недавняя Матильда. У нее создается впечатление, что она больше ничем не управляет, как если бы ее тело захватила некая посторонняя сущность. В присутствии постороннего она умеет притворяться. Вопрос выживания.
Снаружи довольно свежо. Небо прозрачно — монохромная акварель. Вот уже давно она перестала смотреть на небо.
Надо будет как можно лучше продемонстрировать хладнокровие. В прошлый раз ей это не особенно удалось…
Ле Бри появляется из-за своего грузовичка и кивком приветствует ее:
— Мадам Вассер…
Он всегда произносит ее имя с некоторой твердостью, как если бы с самой первой встречи знает, что она не питает к нему
