приехала в тот день на факультет? Если она удовольствовалась тем, что встретилась бы с ними — с ней и Франсуа — в ресторане? Сегодня Камилла была бы здесь, с ними. И они бы никогда не встретили Людовика.
Ле Бри нажимает дверную ручку. Она медленно поворачивается. Что он говорит? Она услышала лишь одно слово: «Заперто». Можно подумать, что он не осмеливается повернуть ключ в замке.
Матильда знает, что он уже понял. Что он начинает выстраивать нить этой истории. У него нет никаких сомнений, что она удерживает «парня». За суровой внешностью Ле Бри кроется проницательный ум. Как раз в этом не приходится сомневаться.
Так и есть: он открывает дверь, конечно не спросив у нее разрешения. Крики Людовика звучат просто оглушительно, но совсем не так, как в начале его заключения. Теперь в них слышится надежда. Как если бы он догадался, что к нему идут на помощь. Что его страдания скоро закончатся.
Ле Бри снова делает движение в ее направлении.
— Но что же вы сделали?
Смешно, но это почти те же самые слова, которые употребил Франсуа в тот знаменательный вечер…
Матильда знает, что второго шанса ей не представится. Она сознает, что сейчас у нее один из тех редких моментов, когда вы не свободны в своем выборе, а действуете согласно необходимости.
Тогда она двигается вперед, без спешки.
Лестница очень крута. Франсуа и она сама столько раз едва не свалились с нее. Если не следить, запросто можно промахнуться ногой мимо ступеньки.
Она не может удержаться от того, чтобы не посочувствовать Людовику. Она думает о том, какое разочарование постигнет его через несколько секунд.
Ле Бри к ней спиной. Он готовится спускаться. Он больше не пытается с ней говорить.
Сумасшедшая… Его соседка и правда сумасшедшая! И кто бы мог подумать? А по виду и не скажешь!
Матильда протягивает руки, выжидает, пока его ладони не окажутся в вертикальном положении. А затем толкает соседа в большую черную дыру погреба.
5
Ле Бри даже не вскрикнул.
На это у него не было времени. Или, может быть, ему помешало удивление. Просто раздался ужасный звук, который издает тело, падающее с лестницы, тело, которое ударяется о дерево. Удары следуют один за другим. Кажется, этот ни на что не похожий шум никогда не закончится, так как во время падения количество ступенек чудесным образом многократно увеличилось. Наконец все завершилось четким и громким «бум», которое заставило Матильду на шаг отступить от дверного проема.
Тотчас же вопли Людовика прекратились.
Больше никаких призывов о помощи. Изумление и ожидание.
Мгновение перехода между двумя реальностями — до и после…
Матильда отслеживала реакцию, движение. Свет из гостиной освещал только стену напротив лестницы, оставляя погреб в чернильной темноте. Будто зверь, почуявший добычу, она просунула вперед голову, пока не ощутила такой особенный запах: запах закрытого помещения, резковатый и немного неприятный, но в конце концов она его полюбила. Она не дрожала, но в то же время чувствовала в глубине своего существа сильный парализующий холод, который, исходя из живота, постепенно охватывал ее, замораживая все чувства и будто делая поступки несовершенными.
Она отошла и быстро заперла дверь на ключ. Защитное движение, чтобы подальше оттолкнуть эту неприятную реальность, нападающую на нее со всех сторон.
В доме установилась глубокая тишина. Гостиная пребывала в неподвижности: мебель, вещи, занавески выглядели ненастоящими, будто грубые декорации к фильму или к малобюджетной пьесе.
Матильда больше не чувствовала себя в безопасности в этом доме, который душил ее. Она направилась к окну, подняла занавеску и скользнула взглядом по окрестностям, просто чтобы успокоиться. Она заметила, что кузов грузовичка не закрыт: Ле Бри не собирался задержаться здесь дольше нескольких минут.
Грязный барахольщик! Тебе было недостаточно притащить свои овощи и сразу же смыться отсюда…
Затем она вошла в кухню и открыла стенной шкаф за входной дверью, чтобы взять метлу и совок. Нужно очистить всю грязь с пола, навести порядок. А там видно будет.
Матильда не оставила без внимания ни один уголок комнаты. Подхваченные метлой осколки позвякивали о плитку. Несколько кусочков закатилось под холодильник. Встав на колени, она старательно извлекла их с помощью черной щетки.
Высыпав половину мусора из совка мимо урны, она была вынуждена собрать его второй раз. Только теперь до нее дошло, что у нее дрожат руки.
Она постаралась успокоиться, взяла стакан, из которого пил Ле Бри, и вымыла его горячей водой, потратив невероятное количество средства для мытья посуды. Нужно стереть следы. Все следы. Последний опыт с этим жандармом послужил ей уроком. Такого больше не повторится.
Взяв тряпку, она тщательно вытерла все, к чему Ле Бри мог притронуться и оставить отпечатки: стол, спинку стула, дверную ручку, даже ящик, от которого она собиралась избавиться.
Вернувшись в гостиную, Матильда почувствовала, как напряжение ее отпустило. Она снова была хозяйкой самой себе: своим движениям, своим решениям. Она направилась прямо к двери погреба. С каждым шагом ситуация представала перед ней во всей своей реальности. Уже неделю она была сильной. Нет никакой причины, чтобы сейчас дрогнуть.
Рукавом шерстяного свитера Матильда энергично протерла ручку, прежде чем осмелилась открыть дверь. Уверенно зажгла неоновые лампы, которые замерцали, испуская электрическое ворчание.
Вспыхнул свет.
Резкий белый свет, хлынувший в погреб, будто вода в цистерну, внезапно явил ее взгляду тело Ле Бри, лежащее навзничь у самой нижней ступеньки.
Лестница была настолько покатой, что сосед предстал перед ней весь целиком: можно было подумать, что это фотография с места преступления, с максимальной беспристрастностью снятая с высокой точки.
Он больше не шевелился. Ни малейшего признака жизни. Странное дело: она и не предполагала другого возможного результата падения, кроме смерти. Значит, она уже достаточно помедлила,
