К тому времени начальник дрейтонвиллской полиции кончил изучать ее права. Он так устал, поняла Рейчел, что даже не задал ей никаких вопросов.
– Если вы не сможете проехать к себе домой, – предупредил ее полицейский, пропуская сквозь выкрашенное белой краской ограждение, – сразу же возвращайтесь назад. Слышите? Чтобы не пришлось посылать за вами моих ребят.
– Мистер Йонг, – притормаживая «Тойоту», окликнула Рейчел фермера, который возвращался к своему грузовику. – Скажите, как Тил Коффи с Лореттой и… – Она не решилась сказать правду.
Она хотела спросить, действительно ли Бо остался в Тихой Пристани, побольше разузнать о наводнении, но она боялась обнаружить свои намерения.
– Коффи? – переспросил старик. – Он весь день работал вместе с остальными на дамбах. Сказать по правде, он, быть может, еще там. Точно не знаю. Около часа назад я слышал, что почти все вернулись назад – вода продолжает подниматься, – не знаю, остался ли там кто-нибудь, чтобы следить за развитием событий. Похоже, нам осталось только молиться и ждать на высоких местах. К реке сейчас опасно подходить ближе чем на десять миль, миссис Рейчел, – предостерег он. – Если дамбы Бомонтов не выдержат, то Тихую Пристань смоет первой. А вслед за ней и нижнюю часть города.
– А г-где Бомонт Тилсон? – спросила она.
Йонг пожал плечами:
– Наверное, по-прежнему торчит в своем доме или где-нибудь поблизости. Похоже, ни наводнение, ни сам дьявол не в силах согнать его с этой земли. А уговаривать его, понятно, тоже никому не хочется.
– Спасибо, – прошептала Рейчел. В конце концов ей удалось узнать то, что она хотела.
Дождь кончился, полицейское заграждение на перекрестке стояло на сравнительно сухом высоком участке земли, но дорога к Тихой Пристани за городом сразу спускалась к реке и шла почти вровень с поверхностью воды. Ашипу разлилась, затопив берега. Все вокруг было серым: река, вода, рано потемневшее небо с грозовыми облаками.
Этот участок дороги, вдоль которого росли виргинские дубы, опутанные испанским мхом, всегда навевал меланхолию, теперь же он был полон угрозы. На всем своем протяжении асфальт был покрыт слоем воды – тонким, как утешала себя Рейчел. Вцепившись в руль обеими руками и зажмурив для храбрости глаза, она выжала сцепление.
По мере продвижения вперед каждый крутой поворот превращался в глубокий ручей. Как будто она двигалась прямо через залив Святой Елены: изредка попадались полузатопленные деревья и островки травы на более высоких местах. Там, где полотно дороги только угадывалось, было гораздо страшнее, чем можно было себе представить. Она молилась, чтобы мотор не заглох.
Рейчел добиралась до озер, казалось, целую вечность. Темнело, часы на панели показывали шестой час. Мышцы шеи и спины ломило от усталости и напряжения. Когда она подъехала туда, где дорога уходит вниз к озерам, а потом вновь поднимается на индейский курган, то едва не разрыдалась.
Дорога исчезла. Там, где раньше лежал асфальт, мчался мутный поток, и где-то за ним стояла скрытая деревьями Тихая Пристань.
Рейчел вылезла из машины, подошла к багажнику, открыла его и вытащила один из своих чемоданов. Она до сих пор оставалась в платье, в котором была на свадьбе у Дарси. Теперь нужно было переодеться во что-нибудь подходящее, чтобы перейти поток вброд или переплыть, с содроганием подумала она. Быстро – холодный ветер хлестал по голой коже – Рейчел сняла платье, туфли и нейлоновое белье и натянула джинсы и свитер, которые вытащила из чемодана. Сначала она решила не надевать туфель, но потом, передумав, натянула старые кроссовки. Затем заперла машину.
Только теперь она заметила, что вода, раньше доходившая ей до колена, немного поднялась. На секунду Рейчел застыла в нерешительности, не в силах двинуться вперед.
Ночь на болотах. Если она не победит в себе страх – вновь пережить все это, оказаться в темноте, во власти прилива, – то он парализует ее.
Нужно идти вперед. Другого выхода нет. Она должна идти или плыть на другую сторону.
Сжав дрожащие губы, Рейчел закрыла глаза. «Собраться с духом в тишине», – подумала она почти в истерике.
Когда Рейчел попыталась сконцентрироваться, в памяти вдруг всплыла рассказанная ее матерью история о том, как много лет назад отец провел ночь в ее спальне. В ушах у нее звучали слова матери: «Некоторое время мы собирались с духом в тишине, проверяли наши чувства и нашу решимость. Потом спустились к завтраку».
Неудержимое желание расхохотаться от неуместности подобных мыслей помогло Рейчел больше, чем попытка успокоиться. Она открыла глаза и двинулась вперед.
Когда Рейчел ступила в воду, сильное, почти невидимое течение – вода устремилась из реки в озеро – ударило ей по икрам, затем по коленям и, наконец, по бедрам. Земля вдруг ушла из-под ног, и она оказалась по шею в воде.
От страха Рейчел потеряла способность рассуждать и не пыталась восстановить в памяти очертания дороги, которая сначала ныряла вниз, а затем постепенно взбиралась на холм. Она с трудом стояла на ногах. Мимо нее быстро проплывали листья, ветви деревьев, какой-то мусор. Искушение оттолкнуться от дна и перебраться на ту сторону вплавь было велико, но что-то подсказывало ей: стоит лишь оторваться от земли, как поток унесет ее в переполненное озеро, хотя она и была хорошим пловцом.
– Бо, – произнесла Рейчел вслух закоченевшими губами, и этот звук вернул ей храбрость.
Она побрела вперед. Сначала стало немного глубже, но постепенно вода начала отступать – спустилась до груди, до талии и, наконец, до колен. Всхлипывая, Рейчел выбралась на сушу.
Не успела она перевести дух, как из серых сумерек выплыло какое-то чудовище.
От ужаса Рейчел закричала.
И в тот же миг раздался знакомый голос:
– Бог мой, что вы здесь делаете? – Не успела она ответить, как голос предостерег: – Осторожно, это призовой бык брахман, не шевелитесь.
Рейчел застыла на месте, она и огромное серое чудовище какое-то время смотрели друг на друга. Из-за деревьев появился Тил Коффи с толстой палкой в руках.
– Стойте смирно, сейчас я с ним разберусь, – сказал он тихо. – Только не двигайтесь.
Высокий чернокожий мужчина настороженно, но твердо глядел на огромное горбатое животное величиной с вагонетку. Несмотря на холодный ветер, на лице у Тила выступили капли пота, но он храбро приближался к быку, вполголоса напевая, на его взгляд, самые убедительные для быка слова.
– Красавец мой, я люблю тебя, – импровизировал он своим низким баритоном.
Бык равнодушно повернул свою массивную голову, без всякого интереса разглядывая человека с палкой в руках.
– Не знаю, что тебе сказать, гора мяса, я простой городской парнишка, станцуй-ка лучше буги со мной и оставь в покое миссис Рейчел.
