И хотя на самом деле ей не хотелось сближения, желание пробудилось с новой силой, когда Тарквин коснулся рукой наиболее интимной части женского естества. И когда их горячие тела снова сплелись друг с другом, холодность Ровены, которую она испытывала всего несколько минут тому назад, словно волной смыло, и она со всем пылом и страстью отдалась во власть той мощной силы, которая позволяла ей уноситься ввысь за земные пределы и парить там в свободном полете.
Глава 14
В последующие дни многочисленные гости заезжали в городской дом де Бернаров справиться о здоровье Мадлон. Перестрелка у Сильва, в которой погибли два британских офицера, два гвардейца и сын парижского банкира, стала темой бурных пересудов. О ней говорили на прогулках, в Лувре, в ложах Оперы, в каретах, на церковных скамьях, в магазинах и в салонах.
Любящие посплетничать парижане страстно желали узнать новые подробности. Накал схватки одновременно внушал ужас и воодушевлял. Даже «Монитэр» был вынужден опубликовать пространную статью, в которой французские и английские военные обвинялись в недостатке проявленной морали, а Париж был назван «кровавым и жестоким» местом, где не существовало европейского перемирия. Конечно, плохо, что французские офицеры затеяли стычку с англичанином и австрийцами, но когда убивают невинных горожан... Весь Париж был полностью захвачен этим, и те, кто был знаком с Мадлон Карно, не теряя времени, бросились к ней, чтобы услышать эту историю из ее собственных уст. Мадлон вызывала всеобщее восхищение. Особо достойным посетителям тетя Софи разрешала встречу со своей дочерью, рассказывая в деталях об этом ужасном вечере и о том, как храбро вели себя Мадлон и ее кузина в личных апартаментах этого ужасного графа де Валуа.
– Скоро все это им надоест, – предсказала Жюстина, когда однажды утром лакей внес в комнату, где они завтракали, очередной поднос с горой визитных карточек. – Они только ждут, пока какое-нибудь новое происшествие не займет их. Но это внимание не приносит вреда Мадлон.
– Нет, конечно, нет, – согласилась Софи, сразу заметившая, что в числе посетителей были неженатые мужчины и что среди многочисленных букетов, полученных Мадлон, некоторые были от настоящих джентльменов, которых тетя Софи втайне желала бы подбодрить. Тем не менее она оставалась твердой, не разрешая им навещать Мадлон, пока та оставалась нездорова. Девочка была слишком бледна и худа, и тетя Софи очень хорошо знала, что мужчина может легче смириться с отказом увидеться с юной особой, о которой он мечтал, чем обнаружить, что она не так уж хороша.
– Конгресс в Вене начнется на следующей неделе, – сказал дядя Анри из-за газеты.
Тетя Софи, уставившись на него, спросила:
– Что?
– Конгресс соберется в Вене. На нем наши политики попытаются восстановить границы Европы, которые жирный корсиканец изменил в пользу Франции. Хоть убей, не могу смотреть, как они будут это делать. Нельзя быть хорошим для всех. Начнутся споры, раздоры, ссоры, и секретные договоры, и обидная клевета в отношении маленьких государств, и отказ от собственных слов, и Европа опять станет на край военной пропасти.
– Все равно это не должно беспокоить тех, кто живет в Париже, – беспрекословным тоном произнесла тетя Софи, не обращая внимания на паникерские прогнозы своего мужа.
– О, но как великолепно все это будет, мама! – глаза Жюстины заблестели. – Собирается приехать принц де Беневент, русский царь, прусский император, король Баварии, принц Меттерних из Австрии. Будут балы, и охота, и званые приемы, и вечера – я не могу представить себе титулованной особы, которая пропустила бы такое!
Тетя Софи посмотрела на свою дочь с большой тревогой.
– Откуда тебе это известно, Жюсси?
– Да об этом пишут все газеты! Тетя Софи нахмурилась.
– Я совершенно не одобряю этого, дорогая.
– Софи, оставь, пожалуйста, ребенка! Если Жюстине хочется ощущать себя в курсе событий, не вижу в этом ничего плохого.
– Не видишь? – ядовито осведомилась тетя Софи.
От природы она не была сварливой женщиной, но не могла позволить Анри подрывать ее авторитет в глазах дочерей. Тем более по такому ничтожному поводу... Она презрительно фыркнула. Что знает мужчина о том, в курсе чего должны быть девушки?
Дядя Анри понял свою ошибку. Его Софи была нежной, деликатной супругой, но становилась настоящей фурией, если подвергался сомнению ее авторитет матери.
Этим объяснялась резкость ее слов: таким способом Софи давала понять, чего она хотела достичь при условии, что муж не будет вмешиваться. И дядя Анри не собирался этого делать. Действительно, лучше всего было не продолжать этот спор, и он надеялся, что и она сделает то же самое. Поэтому, когда она молча вернулась к своему кофе, он почувствовал облегчение.
Случайно его рассеянный взгляд остановился на Ровене, сидевший за столом напротив Жюсси.
Анри нахмурился и, пожалуй, первый раз, с тех пор как племянница стала жить у них, посмотрел на нее, как на чью-то потенциальную невесту, внимательно и оценивающе.
Дочь Джулианы была такой же тонкой, стройной и очаровательной, как и ее мать. Ровена же, открытая, умная девушка, несмотря на свою одинокую жизнь в горах Шотландии, вполне соответствовала по своей натуре тому бурному времени, в котором жила. Она была совсем не похожа на двух его кротких дочерей – Анри сейчас ясно это понял. Возможно, кто-то счел бы Ровену натурой податливой, заурядной. Анри не сомневался, что Софи решит, что такую девушку легко будет выдать замуж за обеспеченного, рассудительного француза, который ей приглянется. Или который сам выберет ее.
Вдруг дядюшка Анри подумал о том, что Ровена была как-то странно молчалива с тех пор, как три дня назад вернулась из королевского дворца. Он мысленно содрогнулся, вспомнив о той страшной ночи. Ничего не подозревая, он и Софи отправились спать, уверенные, что их дочь и племянница все еще развлекаются в Лувре. Он не мог забыть ужаса, который охватил его, когда утром он проснулся от стука в дверь и слуга сообщил, что молодые леди прошлой ночью не возвратились. Душераздирающие вопли Софи, требовавшей от него немедленно отправиться искать их, звучали у него в ушах до сих пор.
Он почувствовал огромное облегчение, когда обнаружил подсунутую под дверь записку, подписанную графом де Валуа, в которой нашел объяснение случившемуся.
День прошел в сумбурных впечатлениях, которые Анри не мог ясно отделить друг от друга: Мадлон и Ровена возвратились в экипаже де Валуа, его дочь выглядела настолько уставшей, что у него заболело сердце: Софи настояла, что девочки должны сразу идти спать, а вопросы она задаст им потом: гости, приезжавшие разузнать слухи, распускаемые Адель де Буань, и, наконец, подробный рассказ Ровены о том, как, ничего не подозревая, они присоединились к кружку де Буань, чтобы полакомиться мороженым после осмотра Лувра, и стали жертвами хаоса у Сильва.
