– Я также полагаю, что вы хотите, чтобы я восстановил прежнюю славу Марлоу-Хаус?
– Хорошо бы вы сделали это. Нельзя допустить, чтобы такой прекрасный старый дом превратился в развалины.
– Он мне всегда нравился. Возможно, я сохраню его, а не буду продавать, как думал раньше.
– Я знаю, что леди Августа была бы рада слышать это.
Он заметил скептически:
– Вы опять делаете вид, будто вам известны ее мысли и пожелания.
– Я не делаю вид. Я говорю то, что знаю о ней.
– Вот как?
По этому насмешливому замечанию Кэрол не могла понять, как он отнесся к ее заявлению.
– Верьте мне или не верьте, дело ваше, – сказала она. – Это не имеет значения, лишь бы вы помогали Люциусу Кинсэйду и сделали что-нибудь для служащих Марлоу-Хаус.
– Почему, мисс Симмонс, – воскликнул он, – почему это вам так важно? Это связано с чем-то, что сказала или сделала моя тетка? Я разбираюсь в людях и уверен, что вы что-то от меня скрываете.
Он все еще держал ее за плечи и смотрел ей в глаза. Кэрол тоже смотрела на него, и ей очень хотелось набраться смелости, сделать один шаг и положить голову ему на грудь. Если бы почувствовать на себе его руки! Сердце у нее просто разрывалось. Но он ждал ответа, и она ответила единственно возможным способом:
– Сейчас я не могу этого рассказать. Я не хочу, чтобы вы сочли меня за сумасшедшую. А это, боюсь, обязательно произойдет, если я скажу слишком много. Пока вы не знаете меня достаточно хорошо и не поверите в мой рассказ. Обещаю все рассказать вам в свое время.
– Сначала я решил, что вы мошенница, что вы пытаетесь урвать из наследства моей тетки, раз не удалось убедить ее внести вас в завещание. – Он все еще смотрел на Кэрол так, будто пытался читать у нее в душе, и казалось, он говорит сам с собой.
– Я не виню вас за то, что ваши мысли шли в этом направлении. В конце концов, вы меня не знаете. Но уверяю вас, мистер Монфорт, я и представления не имею, с чего начинать мошенничество.
– Вы ничего не просите для себя. Только для других. Что же это за тайна? Что вами движет? – Он не сводил с нее глаз. Кэрол еле сознавала, что мимо мчатся машины, что прохожие с любопытством взглядывают на пару, так напряженно смотрящую в глаза друг другу.
«Николас, – пело ее сердце, – Ник, Николас, Ник. Любовь моя».
– Мисс Симмонс?
– Назовите это духовным возрождением, – прошептала она.
– Чьим? Вашим или моей тетки?
– И ее, и моим. Мы обе изменились до неузнаваемости, до полной невозможности вернуться в себя прежних.
– Вы – настоящая. – Он еще крепче сжал ее плечи, а потом разжал руки, как будто хотел убедиться в правильности своего утверждения. – Вы не призрак, но что-то говорит мне, что вы и не ангел.
– Я живая, – ответила она, – никогда раньше я не была такой живой.
– Вы говорите так, будто это чудо.
– Так и есть. Дорогой мистер Монфорт, это действительно чудо. Главная моя задача теперь – убедить в этом вас.
– Крэмптон сказал, что вы хотите меня видеть. – Кэрол помедлила в дверях, оглядывая полки, переполненные книгами, восточный ковер на полу и полированный письменный стол.
Николас поднял голову от бумаг, которыми был занят. Узкие очки сидели у него на кончике носа, и лицо было серьезно.
– Входите. У меня к вам несколько вопросов. – Он махнул рукой, указывая на кресло, стоящее у стола с противоположной стороны. – Скажите, мисс Симмонс, каковы ваши планы теперь, когда ваша хозяйка умерла?
– Не знаю. Я думаю, что мне делать, но еще не решила.
– Кажется, вы хорошо осведомлены о делах моей тетки. Не хотите ли остаться здесь и быть моей помощницей?
Я ОСТАНУСЬ ГДЕ УГОДНО, БУДУ ДЕЛАТЬ ЧТО УГОДНО, ТОЛЬКО БЫ БЫТЬ С ТОБОЙ. Признаваясь самой себе, что боится – вдруг он решит, что ее работа никуда не годится, Кэрол ответила совершенно искренне:
– Я действительно исполняла обязанности секретаря леди Августы, когда ей нужен был секретарь, но предупреждаю вас, мистер Монфорт: я почти не знакома с конторской работой. Я плохо печатаю на машинке, а если вы покажете мне компьютер – скорее всего просто дам деру.
– Печатать на машинке и работать на компьютере вам не придется. Я говорю о другой работе. Может быть, Джоанна Бэском научит вас обращаться с компьютером, но; это не главное. – Он откинулся к спинке кресла, изучая ее реакцию на свои слова. – Мисс Симмонс, я заметил, что вы очень чутки к нуждам окружающих. Я составил себе хорошее состояние. Я чувствую, что обязан какую-то часть его раздать. Раздать так, чтобы принести как можно больше пользы людям, которым нужно помочь устроить свою жизнь. Хотели бы вы способствовать мне в этой работе?
– О да, именно этим я и хочу заниматься. Делать людей счастливей, делать их будущее лучше и влиять таким образом на ту жизнь, которая наступит после нас, – ничего более замечательного я и представить себе не могу. Но как вы, мистер Монфорт, рискуете принимать такие поспешные решения? Вы обо мне ничего не знаете. А вдруг я растрачу или украду ваши деньги? – Монфорт рассмеялся, и Кэрол замолчала. От этого беззаботного смеха сердце у нее радостно подпрыгнуло.
– Мисс Симмонс, если тетя Августа наняла вас, она обязательно запаслась перед этим свидетельством о вашей благонадежности. Вероятно, оно хранится у ее поверенных. Конечно, я еще раз закажу такое свидетельство – для себя, но когда речь идет о работе такого рода, я предпочитаю полагаться на свое собственное суждение – а мое суждение говорит мне, что вы именно тот человек, который мне нужен.
– А теперь, – продолжал он, очевидно полагая, что она уже его служащая, – расскажите, что вам известно о слугах тети Августы.
Кэрол быстро обрисовала ситуацию, подчеркнув, что Хетти малограмотна и что ей и Нелл необходимо найти новую работу.
– Я думаю, что у обеих девушек не много шансов на это, – сказала Кэрол, повторяя главное из того, что открылось ей во время их с леди Августой незримого пребывания среди слуг. – Крэмптон и мисс Маркс обеспечены несколько лучше, потому что у них есть маленькие пенсии, но я не думаю, что они смогут безбедно жить на эти пенсии, не работая.
Дальше она рассказала о предложении, которое сделал Крэмптону Люциус Кинсэйд, и о сожалениях Крэмптона из-за того, что ему придется отказаться от этого предложения. Пока она говорила, ее осенила хорошая идея.
– Мистер Монфорт, утром вы сказали ректору, что и дальше собираетесь помогать его благотворительной деятельности. Он, бедный, так перегружен делами. Нельзя ли учредить оплачиваемую должность инспектора «Щедрого стола»? Тогда Крэмптон сможет занять эту должность, а мисс Маркс будет его помощницей. Мистер Кинсэйд сосредоточится на пастырских обязанностях, а им поручит дела, связанные с бесплатной столовой. У всех троих прошло бы подавленное состояние, и они стали бы гораздо счастливее.
