Читаем без скачивания Ведьма для фей - Елена Садикова

— Несса, это я, Витарр. Отпусти Катерину, уже можно. — Знакомый голос успокаивающе подействовал на бешено бьющееся сердце. Адреналин схлынул. А я с трудом сползла с кресла, стараясь одновременно убрать его от пострадавшей лапы. Старые трофейные немецкие часы, чудом сохранившиеся со времен Второй Мировой Войны, пробили три часа ночи. Нет, в кроватку и спать. Хватит с меня волчьих приколов на сегодня.

Аккуратный вежливый стук раздался ровно в шесть утра. Хотела выругаться, но промолчала. Мало ли кто за дверью. Кряхтя, переваливаясь с ноги на ногу, как старая бабка, дотащилась до двери и попыталась отодвинуть кресло. Дубовое. С высокой спинкой. Это ж как я должна была ночью испугаться, чтобы сдвинуть его с места, да ещё поставить волчице на лапку? Прокашлявшись, моя светлость вежливо просветила того, кто ждал за дверью:

— Видите ли, у меня не получается отодвинуть мебель. Может быть, вы мне поможете?

— Да, конечно, минутку, только активирую амулет для левитации.

Кресло само поднялось на несколько сантиметров и, пролевитировав пару метров, без стука опустилось на пол. Затем комод беззвучно проехал вдоль стены и прочно стал на законное место. Дверь бесшумно открылась, пропуская в комнату вчерашнего старика.

— Доброе утро, ученица.

— Пан Казимир! — Память проснулась вовремя первый раз в жизни. Как правило, в подобных случаях я торможу. — Как же я рада вас видеть. Здравствуйте!

— Так рада, что встречаешь старика в одной ночной рубашке? Ну, извини, у меня давно другие интересы.

Я засуетилась, схватила в охапку одежду и спряталась в ванной. Умывание много времени не заняло, поэтому, когда вышла, уже полностью одетая и готовая к поездке, меня неприятно поразил вид Учителя, склонившегося над корзинкой. Пан Казимир спокойно разогнулся:

— Ты в курсе, что пикси залег в зимнюю спячку? Может, оставишь его у меня, а на обратном пути заберешь? — Внимательный взгляд старика вызвал внутри головы шебуршание Духа и четкое понимание, что Шайла против такого предложения. Отказать напрямую — нельзя, такие люди упираются и, в конечном итоге, все-таки вымогают желаемое любой ценой. Попробую сменить тему.

— Пан Казимир, а что за обещание? Мне так стыдно. Всю ночь не спала, мучалась, но так и не вспомнила.

— Собирайся, позавтракаем, а по дороге заедем к статуэтке негра и Клецковым Воротам. Витарр согласен, я уже договорился.

За столом Тарр сухо сообщил, что Катерина на время остается в местном клане и дальше с нами не едет. Я не отреагировала, продолжая с удовольствием кушать свежий домашний творог со сметаной. Повариха стояла за спиной и радостно потирала руки, сообщая, что и в каком количестве она сложила в нашу продуктовую корзинку. Вставая, я оказалась в крепких объятиях женщины, на прощание изо всей силы сжавшей меня своими руками. Она быстро отпустила хрустнувшие ребра и принялась вытирать глаза белым платочком.

— Деточка, ты ж такая худая и бледная. Приезжай ко мне. Отъешься, отоспишься, а то за шваброй спрятать можно. Вот разлюбит тебя Вит, узнаешь тогда, почем фунт лиха. А к Болеку зайди. Он давно ждет, пока ты погладишь животик статуэтке. Обещала — делай.

Только открыла рот, чтобы спросить, кто такой Болек, как сзади подкрался викинг и схватил меня в охапку. Так что до машины я ехала с седьмого этажа на мужских руках вместе с сумкой и корзинкой, в сопровождении лекции на тему женской болтовни. В том смысле, что давно пора ехать, а не трепаться ни о чем с прислугой. Бубубу. Бубубу. Не с той ноги встал, наверное. Витарр успокоился только тогда, когда моя светлость оказалась запихнутой на заднее сиденье джипа. Переднее сиденье, рядом с водителем, занял пан Казимир, мой преподаватель по начертательной магии. Он искоса глянул на корзинку в моих руках, но промолчал.

До аптеки мы добрались минут за семь. Это было уже новое здание. Старое-то снесли, когда строили банк. А год назад, это мне Учитель рассказал, пока ехали, Болек построил новый дом. Узкий и высокий. Зато теперь посетители в аптеке не переводились, потому что существует поверье. Если человек купит что-нибудь из лекарств, а потом погладит негра по животику, у него в жизни все наладится. Полная глупость, на мой взгляд. Странно знакомый мужчина с пшеничным чубом и голубыми глазами спокойно ждал нас возле статуэтки.

— Несса, привет, дорогая! — И этот обнимается. Бедные ребра. — Что, не узнаешь меня? А ведь я всегда знал: ты вернешься, чтобы погладить Пупочника по животу. Спорим, в последнее время тебе не особенно везло? Слушай, будешь ехать обратно, заезжай, поживи недельку другую, вспомним старое, с женой посплетничаете. Помнишь Мартичку? Вот. Уже трое деток у нас. Как ты нагадала мне в тот вечер, так всё и случилось.

Сзади раздалось вполне узнаваемое рычание. Я, не выпуская из рук корзинки, подошла и ласково погладила древнюю статую по животу. Интересно, мне кажется, или внутри чугуна что-то отозвалось невнятной вибрацией? На всякий случай я еще раз погладила подозрительно теплый живот негритенка. Терпеливо выдержала прощальные объятия Болека и поскорее сбежала назад в машину, пообещав непременно заглянуть и погостить, когда будет свободное время. Уже глядя на Клецковые ворота, вспомнила. Мы же учились в одной группе. Болек, я, Мартичка. Как я могла забыть? Или вместе с воспоминаниями о предательстве Константина память отсекла и другие моменты? Ладно, психоанализом займусь позже, а пока отодвину корзинку со спящим пикси подальше от загребущих ручек Учителя.

— Вот, пожалуйста, шесть лет назад ты, дорогая моя, прилюдно пообещала снять окаменевший продукт с крыши ворот. Чтобы у всех домохозяек Вроцлава блюдо с клецками снова воцарилось во главе стола. Ведь с тех пор, как камень занял место на воротах, никто так и не сумел приготовить клецки правильно. Именно я тогда выступил поручителем, если ты помнишь. — Старик отошел к стене, положил обе руки на посох, приготовился наблюдать за моим провалом, не иначе.

Первым делом я вручила корзинку Витарру и строго настрого приказала ни под каким видом не отдавать пану Казимиру. Потом сложила руки лодочкой перед грудью и закрыла глаза. А, ну так здесь все просто! На самом деле — это никакая не клецка, а просто кусок раствора, прилепленный шутником-строителем. На вдохе я резко развела руки в стороны, а на выдохе хлопнула в ладоши. Камушек свалился на мостовую, разлетевшись на несколько мелких кусочков. Низко поклонилась пану Казимиру и вернулась в машину. Наконец-то можно вздохнуть свободно. Убедившись, что пикси спокойно спит, укрыла его еще и шарфом. Осталось проехать совсем ничего: две границы и вуаля! Тоннель перед нами.

** Легенда.

Жили себе горожане Агнешка и Конрад. Она пекла великолепные клёцки (по-польски — kluski), а он мастерил глиняную поливную посуду и продавал её на рынке. Однажды, Агнешка тяжело заболела и умерла. Измученный горем Конрад, ходил голодным и совсем исхудал, потому что вовсе не умел готовить. Сердобольные соседки стали готовить чуть больше, чем требовалось для их семей. Они относили излишек голодающему мужчине. Однако, после вкуснейших клецек Агнешки, стряпня соседок была тому совсем не по вкусу. В один прекрасный летний день, когда Конрад, уставший и голодный, возвращался с ярмарки, его одолел сон. Гончар уснул на земле прямо под городскими воротами. Во сне явилась ему Агнешка и пообещала, что каждый божий день будет приносить ему по миске своих восхитительных клецок, но с одним условием: Конрад должен оставлять последнюю клецку в миске. Каково же было удивление Конрада, когда, проснувшись, он обнаружил перед собой миску, наполненную любимым лакомством. Как и было условлено, Конрад оставил последнюю в миске, но… подумал, что, наверное, она-то — самая вкусная и не удержался. Да не тут-то было. Клецка выскользнула у него из рук, он за ней, — она опять убежала. Конрад повторил попытку, а клецка и вовсе — оказалась на воротах. Конрад не поленился подняться на ворота за клецкой, но обнаружил её там окаменелой. Так и побрел гончар домой, а его миска с тех пор оставалась пустой. Говорят, что окаменелая клецка до сих пор лежит на воротах, которые получили название Kluskowa Brama или Клецковые Ворота. **

Зарисовка 31. Долгожданное путешествие по тоннелю.

Я повозилась, устраиваясь, поставила корзинку и приготовилась смотреть в окно. Спустя полчаса Витарр подал голос:

— Несса, прекрати пыхтеть и скажи, что тебя беспокоит. Катерина?

— Да нет. Почему-то мне совсем не понравилось, как пан Казимир кружил вокруг Пирса. А, когда мы уезжали от ворот, он просто стоял в тени. Даже руку не поднял помахать на прощание. Странный он дяденька. На меня косился постоянно. Мне даже кажется, что возле дома, где мы ночевали, он оказался специально. Как будто ждал.

— Ой, ведьма. Я тебя знаю всего лишь один день, но уже не могу понять, как ты выживаешь в этом жестоком мире. Конечно, он следил. Выжидал. — Чумазое личико эльфа высунулось из-под полотенца, и Пирс чихнул. — Черт, табаком воняет! Он вам следилку прицепил на машину!