И что он использовал их на тот случай, если…
Если Лис все же присутствовал и внимал их разговору, ничем себя не выдавая.
Васса дотронулась до выключенного мобильного – Элио, своего мужа, перед началом путешествия она тоже попросила смартфон отключить.
Однако она не знала, сумело ли это оградить их от проделок Лиса. Ведь для того, чтобы чуть ли не организовать авиакатастрофу, ему их мобильные не требовались.
Хватило и прочих систем, имеющим выход в интернет.
А они были без преувеличения везде. Ведь современный мир без них был элементарно немыслим.
Васса уставилась на мерно мигающий аппарат, к которому был подключен Тацио. Интересно, а внутренняя больничная система ведь тоже опосредованно связана с интернетом или автономная на все сто процентов?
Потому что если только на девяносто девять, то Лис Всемогущий найдет лазейку.
– Сначала шампанское! Вам принесут, а я только посмотрю! Что же, я ведь с самого начала понял, что все этим и закончится – вашей свадьбой!
Сиделка, улыбаясь, внесла поднос с двумя бокалами шампанского, и Васса, взяв его, – заметила, что ее рука мелко-мелко дрожит.
– Что же, поцелуйтесь еще раз! Вот так! А теперь перейдем к делу…
Его тон сделался мрачным.
Васса, даже не пригубив шампанское, поставила бокал на подоконник. Элио же, залпом выпив его, произнес:
– Братец, так в чем, собственно, дело? Мы добирались к тебе, как заправские шпионы.
– А почему, братец, поясни мне?
– Ну, это ты так пожелал, как мне Васса сообщила. В прошлый раз ведь не получилось до тебя долететь…
– Да, не получилось. Ведь кабина пилотов современных самолетов забита электроникой. Как и «мозг» поездов, и автомобилей. Думаю, неплохо бы было использовать лошадей, однако это не отменяет мобильных телефонов, компьютеров и всего прочего, что окружает нас…
Да, Лис был везде – точнее, он мог быть везде.
Но был ли сейчас и в больничной палате, следя за ними?
– С одной стороны, это преимущество, с другой – недостаток. Не исключено, что одно и то же одновременно. И запомните – сорок два!
Усмехнувшись, Элио сказал:
– Ну, то, что это одна из твоих любимых книг, я в курсе. Или ты тоже нашел теперь ответ на смысл жизни и смерти, Вселенной и всего такого, братец?
Тот ответил:
– Можно и так сказать, и хочу поделиться с вами важной информацией. И времени у нас крайне мало, причем вовсе не по причине моего плачевного состояния, которое с каждым днем и с каждым часом ухудшается. Все дело в трансфере…
– В трансфере? – протянул Элио. – Ну, трансфер не удался, однако причин для уныния нет. Мы попытаемся снова, ты разработаешь новую модель, еще лучше прежней…
– Ну да, ты ничего не понимаешь, братец, но все дело в том, что трансфер получился. И это означает, что…
Он не успел договорить, потому что тело Тацио вдруг затряслось, потом вытянулось дугой, и Васса, к своему ужасу, заметила, как изо рта у него побежали струйки крови.
Раздался истеричный визг приборов, в палату ворвалась сиделка, вслед за ней медсестры и врачи.
Элио ринулся к крови, на которой лежал его брат-близнец, но Васса, взяв своего мужа за руку, вывела его прочь.
– Пойдем, нам лучше не мешать, все равно от нас никакого толку…
Усевшись в коридоре на пол, Элио закрыл руками лицо и заплакал. Опустившись рядом с ним, Васса обняла его.
Перед глазами все еще стояла кошмарная картинка: трясущийся Тацио, изо рта которого течет кровь.
Ну да, они ведь знали, что рано или поздно болезнь возьмет верх и…
Болезнь?
Но кто сказал, что то, что с Тацио произошло, это результат болезни? Лишь по той причине, что он страдал БАС и что он находился в клинике, нельзя было сделать вывод, что…
Что его приступ имеет отношение к болезни!
– Он умрет? – произнес тяжко Элио. – Скажи, он ведь умрет?
Прижимая к себе мужа, Васса ничего не отвечала. Какой смысл утешать его и уверять, что все будет хорошо, если она не была в этом уверена.
Совсем не была.
Подскочив на ноги, Элио заявил:
– Я ему нужен! Они не могут просто запретить мне видеть его. Это мой брат, единственный человек, который у меня остался из близких…
Нежно взяв Элио за руку, Васса сказала:
– Врачам лучше не мешать, а подождать в коридоре. И запомни, теперь у тебя есть я…
Она удержала Элио от опрометчивого поступка, и он, прислонившись к стене, заплакал.
Да, то, что она видела, походило на приступ, причем на крайне тяжелый и, не исключено, финальный.
А что, если Тацио умрет?
Сорок два, вот что он сказал, сорок два.
Прошло не так уж много времени, как двери на фотоэлементах распахнулись, и Васса заметила медленно шедшего к ней лечащего врача Тацио.
Элио бросился к нему:
– Скажите, когда я смогу к нему? С ним можно говорить? Вам удалось его стабилизировать?
Васса же заметила, как врач без малейшей тени улыбки отрицательно качнул головой – и все поняла.
Тацио умер.
Элио, то ли не понимая, то ли не желая понять, продолжал трещать без умолку. Васса, приблизившись к мужу, вновь взяла его за руку.
– Почему вы молчите? Отчего вы ничего не говорите? Я не понимаю, что это значит!
– Милый, может, ты позволишь доктору наконец тоже что-то сказать?
Тот, безрадостно усмехнувшись словам Вассы, произнес:
– Не буду скрывать от вас истинного положения вещей. Мне очень жаль, но ваш брат только что скончался…
Он говорил и говорил, а Элио, словно оглушенный, глядел куда-то в сторону. А потом, встрепенувшись, он крикнул:
– Я хочу его видеть! Я должен его видеть. И вообще, он не мог умереть! Потому что его трансфера еще не состоялось!
Оттолкнув врача, он бросился обратно в палату. Медик вопросительно посмотрел на Вассу, а та лишь вздохнула – смотреть на мертвого Тацио было выше ее сил.
– А что с ним произошло? – спросила она, пользуясь отсутствием мужа, которому бы обсуждение причин смерти брата наверняка доставило душевную боль. – Это был какой-то сильный приступ? Наверное, сердечный?
Врач, посмотрев на нее, ответил:
– Это не был приступ. И уж точно не сердечный. Поверьте моему многолетнему врачебному опыту.
Васса, чувствуя, что вот-вот упадет в обморок от напряжения, переспросила:
– Не приступ?
– Нет, не приступ. Потому что состояние пациента, с учетом его болезни, было серьезное, однако стабильное. То, что с ним произошло, крайне меня беспокоит…
Схватившись рукой за стену, Васса пробормотала:
– Но если это не
