день твидовые костюмы, которые носили с кожаными туфлями на низком каблуке и беретами или шарфами. Большинству людей пришлось пересесть на велосипеды, так как бензин продавали по карточкам. Пиге и Баленсиага предложили брюки, спрятанные под юбкой. Дом Hermès предлагал клиентам ремни на молнии, в которые можно было спрятать что-то ценное, и наплечные сумки, похожие на патронташ охотников. Случались перебои с электричеством, и французский парикмахер Жервэ разместил в подвале велосипедистов, которые крутили педали и давали электричество для фенов. Некоторые женщины просто сами садились на велосипед и позволяли уличному воздуху сушить и укладывать им волосы.
Короткое меховое пальто, шляпка сложной конструкции и туфли на платформе этой женщины в оккупированном Париже контрастируют с более практичной одеждой женщины на заднем плане.
Непокорная французская молодежь, которую называли «зазу», носила броские костюмы, экстравагантные аксессуары и солнечные очки. Фото Альбера Харлинга, 1944 год.
В начале 1940-х некоторые кутюрье представляли свои коллекции в Амстердаме или принимали участие в торговых ярмарках в Испании, одной из немногих европейских стран, не участвовавших в войне. Французская модная пресса была заполнена патриотическими призывами к покупателям. Журнал L’ Art et la Mode заявил: «Поддержка индустрии роскоши — это долг всех французских граждан»[41]. Учитывая немецкую оккупацию Парижа, ситуация осложнилась. Дизайнеров и портных призвали в армию, материалы высокого качества были недоступны. Клиентура изменилась: светских дам из разных стран сменили актрисы и певицы, жены и любовницы нацистских офицеров и те, кто разбогател, сотрудничая с оккупантами. Некоторые французские женщины все еще могли позволить себе дизайнерские вещи, но из-за карточной системы им требовалось получить разрешение немецких властей на покупку у модельеров[42]. Многие модные дома оставались открытыми, включая Lelong, Piguet, Patou, Lanvin, Ricci, Worth и Rochas, в большинстве своем с сокращенным штатом. Дома Balenciaga и Molyneux немцы закрыли. После того как Alix — в этот момент она использовала для бизнеса название Мадам Грэ (Madame Grès) — показала коллекцию в цветах французского триколора, заявив о своем патриотизме, ее модный дом также закрыли. Скьяпарелли уехала в США до оккупации, но ее дом продолжал работать. Шанель закрыла модный дом, но бутик продолжал работать, а она сама жила в отеле «Ритц» со своим любовником, нацистским офицером.
Признавая экономическую и культурную ценность парижской моды, Гитлер хотел перевести всю индустрию в Берлин или Вену. Этот план привел всех кутюрье в ужас. Люсьен Лелонг, президент Синдиката высокой моды, начал переговоры с немцами и сумел достичь соглашения. В соответствии с этим соглашением дома моды продолжали работать в Париже (закрытые дома открывались заново) и шить роскошную одежду, большая часть которой предназначалась для немецких женщин. Число моделей в каждой коллекции определяли немцы. В результате с 1940 по 1944 год парижские дома моды работали в изоляции, их творения оставались неизвестными даже для остальной Франции.
По мере того как видение дизайнеров менялось, они отходили от практичных фасонов начала десятилетия. На основе романтических стилей 1930-х годов дизайнеры предлагали платья с подчеркнутой талией, пышными юбками и рукавами. Хотя некоторые модели шили из ткани низкого качества, в них подчеркивали женственность и нарядность. Рядовые парижанки хотели сохранить модный женственный образ перед лицом трудностей. Шляпки стали особенно экстравагантными, так как шляпники творчески подходили к использованию тех материалов, которые были в их распоряжении. Когда в 1944 году Париж освободили, за пределами французской столицы разошлись фотографии модно одетых парижанок. В Британии и США люди были шокированы фривольностью парижской моды. Все еще шла война, поэтому посыпались обвинения в том, что индустрия моды сотрудничала с нацистами.
Поклонники американской музыки в стиле свинг, которую запретили немецкие оккупанты, парижские зазу представляли непокорную юношескую культуру. Мужчины зазу носили длинные пиджаки, широкие вверху и узкие внизу брюки, закатанные выше щиколоток, яркие носки и большие солнечные очки — днем и ночью. Женщины зазу носили жакеты с широкими плечами и клетчатые юбки. Зазу обоих полов тщательно укладывали волосы с высокими коком надо лбом.
Мода в фашистской Италии
Во время восхождения к власти Муссолини внес моду в свою политическую повестку, пытаясь развивать истинный итальянский стиль. Итальянцев побуждали покупать одежду, сделанную в Италии. Попытки очистить итальянскую моду от иностранных влияний даже привели к публикации «словаря» моды, в котором предлагались итальянские эквиваленты французских слов и выражений, относящихся к моде[43]. Режим поощрял введение формы для разных профессий и прославлял традиционную национальную одежду. В Италии была очень скромная индустрия высокой моды, но итальянским дизайнерам тоже приходилось справляться с нехваткой материалов. Особенно остро она ощущалась на рынке престижных аксессуаров, где ограничения в использовании кожи вынудили таких дизайнеров, как Сальваторе Феррагамо и Гуччио Гуччи, создавать модели из альтернативных материалов, включая пробку, пластик и ткань. Тем не менее Fontana, один из самых известных домов моды в Италии, в этот период развивался. Три сестры Фонтана, Зоэ, Миколь и Джованна, работали в семейном бизнесе по пошиву платьев недалеко от Пармы, в Траверсетоло, до середины 1930-х годов. Они переехали в Рим и в 1943 году открыли собственный модный дом.
Молодая женщина позирует на природе в ансамбле в духе народного костюма. Это фото Сони Георги появилось в журнале Die Dame в 1940 году.
Мода в нацистской Германии
Хотя нацистский режим явно ценил французскую индустрию моды, одновременно он старался создать собственный немецкий стиль. Одним из важных инструментов этого процесса был Немецкий институт моды (Deutsches Mode-Institut), первым директором которого была назначена Магда Геббельс, жена гитлеровского министра пропаганды. В соответствии с немецкой историей и традициями женщин призывали возвращаться к народным стилям, таким как широкие юбки в сборку и вышитые блузки, вязать и заниматься другим рукоделием. Крепкие спортивные модели воплощали типаж настоящей женщины. Это была реакция на тонкий и изысканный парижский стандарт красоты, доминировавший с 1920-х годов. Героические средневековые истории, рассказанные в операх Ричарда Вагнера, также вдохновляли моду. Германия получила французские текстильные фабрики, у нее была собственная хорошо развитая текстильная промышленность, поэтому она не испытывала нехватки материалов, с которой столкнулись другие страны в годы войны.
Три молодые женщины демонстрируют практичные платья британского бренда Birketex в июне 1943 года. Все три платья с короткими рукавами, минимальным облеганием и сдержанными деталями отделки.
Одежда по карточкам и практичность в Великобритании
В Великобритании первым ответом моды на войну стали «костюмы сирен воздушной тревоги» — комбинезоны, которые можно было быстро натянуть на себя во время авианалетов[44]. В июне
