Это было правдой. Ее чувства до сих пор были такими противоречивыми, что Энн не понимала, что же она все-таки чувствует к Генри. Все смешалось — любовь и обида, радость и боль. Ей так же сильно хотелось обнять его, как и дать ему пощечину. Но больше всего ей хотелось почувствовать его дыхание на своей шее, почувствовать его губы на своих губах, отвести непослушную прядь волос с его лба, почувствовать… Энн одернула себя. Даже, несмотря на то, что она видела его в «Казино», она все еще не пережила тот страх и ощущение утраты, которые испытала при мысли о том, что он может погибнуть. Этим она объясняла свое постоянное желание увидеть его, прикоснуться к нему, хотя она не забыла подробностей той встречи в офисе, когда она ему отказала.
Через несколько коротких минут Генри войдет в эту комнату, живой, излучающий здоровье и силу, и ей придется сдерживать себя, чтобы не броситься ему на шею. Она боялась, что если сделает это, он останется равнодушным, как скала, или, что еще хуже, оттолкнет ее, испытывая отвращение от ее лицемерного взрыва эмоций. Разве не она менее двух недель тому назад говорила ему, что не любит его? Тогда она почти убедила себя в этом. А сейчас ей хотелось посмотреть на него в последний раз, а потом — будь, что будет.
Дверь открылась, и сердце Энн едва не взорвалось, но медленно вернулось к своему обычному ритму, когда она увидела, что это мать Беатрис, Хелен. Именно Хелен настояла на том, чтобы Энн написала Генри записку с просьбой о встрече.
— Я очень благодарна вам, миссис Лейден за то, что вы пришли сюда. Но я не думаю, что для этой встречи мне и Генри нужно присутствие кого-то из старших, — Энн старалась говорить вежливо, но твердо.
— Я пришла сюда вовсе не для того, чтобы присматривать за вами, — сказала Хелен. Энн достаточно хорошо знала Хелен, чтобы не спорить с ней. Хелен медленной королевской поступью подошла к креслу и села, тщательно расправив свои юбки.
— Зачем же тогда вы пришли? — спросила Энн, переводя глаза с Хелен на дверь, ожидая, что в любой момент может появиться Генри.
— Я пришла сюда, чтобы предложить решение вашей дилеммы.
— Какой дилеммы? — нахмурилась Энн.
— Дилемма состоит в том, как тебе лучше выйти из создавшегося положения, моя дорогая. Я признаю, что приглашение на ленч от Мемми Фишер многого стоит, но ты все еще остаешься в центре скандала, а это только повредит Беатрис и ее перспективам на хорошее замужество.
— Я уверена, что вам больше не нужно беспокоиться о Беатрис, миссис Лейден.
Хелен выдвинула подбородок.
— Если ты так говоришь, имея в виду этого повесу Алекса Хенли, то я должна еще больше беспокоиться о дочери.
Энн смутилась от сурового тона Хелен и мгновенно пожалела свою подругу, которая была так явно влюблена в «этого повесу». Звук открывающейся двери прервал их разговор.
— Ах, вы уже здесь, мистер Оуэн. Пожалуйста, присядьте рядом с Энн, — сказала Хелен.
При виде Генри, такого красивого и элегантного, у Энн закружилась голова. Он был одет в превосходного кроя синий пиджак, из-под которого выглядывал кремовый жилет, и Энн пришло в голову, что, вероятно, Алекс консультировал Генри по поводу его сегодняшнего костюма. Его волосы были аккуратно причесаны — ни один завиток не выбивался из гладкой прически. Чисто выбритый подбородок блестел. Ясные глаза были полны живого блеска.
Генри отвесил Хелен небрежный поклон и выполнил ее распоряжение. Он даже не взглянул на Энн, и сердце ее болезненно сжалось. Он сидел всего в каких-нибудь двадцати сантиметрах от нее, а она не смела даже прикоснуться к нему… Она глубоко вздохнула, стараясь ощутить аромат Генри. Когда его мужской запах — запах соленой морской воды, табачного дыма и корабельного леса — достиг ее ноздрей, она на секунду закрыла глаза от наслаждения.
— Я полагаю, что меня пригласили по поводу забавной статьи полковника Манна, — сказал Генри.
— Совершенно верно, — светским тоном произнесла Хелен. — Но прежде чем мы начнем, я бы хотела кое-что сказать вам обоим. — Она встала. — Ни разу за всю мою жизнь я не встречала людей более жестоких и более равнодушных к чувствам друг друга. — Энн вздрогнула, а Генри улыбнулся, не скрывая восхищения этой женщиной. — Я пришла к печальному выводу: вы заслуживаете друг друга. Единственный способ уладить все эти неприятности — свадьба.
— Нет! — воскликнула Энн.
— Прекрасно, — заявил Генри в тот же самый момент.
Энн повернулась к нему с выражением недоумения на лице. Генри посмотрел на Энн с еще менее приятным выражением.
— Я не выйду за него замуж, — сказала Энн, чуть-чуть отодвигаясь от него, удивляясь самой себе, почему она возражает против того, чего всего минуту назад так сильно желала.
Выражение лица Хелен смягчилось.
— Ты же не можешь сказать, что не любишь его, Энн, не так ли?
Энн бросила взгляд на Генри, а потом сосредоточилась на рисунке ковра у своих ног.
— Я люблю его, — прошептала она.
Генри издал горький смешок.
— Да, люблю! — громко повторила Энн.
— Господи ты, Боже мой! Вы можете поверить, что у нее хватило смелости признаться мне в этом? — спросил он, обращаясь к Хелен в надежде, что она на его стороне.
— Я считаю ее глупой из-за того, что она любит вас. Но думаю, что она действительно вас любит, мистер Оуэн.
Улыбка медленно сошла с лица Генри.
— Итак, — сказала Хелен, не обращая внимания на Энн, — вы любите Энн, мистер Оуэн?
Генри целую минуту тер подбородок, сжимал руки, ерошил свою аккуратную прическу.
— Всем своим сердцем, — наконец сказал он.
— Ах, — выдохнула Энн.
Генри повернулся с ней.
— Почему ты не веришь мне? Конечно, я люблю тебя. Я бы не стал просить тебя выйти за меня замуж, если бы не любил.
Энн наградила его саркастической улыбкой.
— Да неужели? — поинтересовалась она, недвусмысленно намекая на первое предложение Генри.
— Тот раз — не считается. Тогда я даже не хотел жениться, моей целью был «Морской Утес».
Энн с видом победителя повернулась к Хелен.
— Вот видите? Откуда мне знать, действительно ли он любит меня на этот раз?
— Тогда я не говорил тебе, что люблю, — заметил Генри.
— Дело не в этом. Дело в том, что я не могу доверять тебе. Я не верю тебе. Ты солгал мне, чтобы получить дом, Генри. Всего лишь старый дом.
— Я могу только сказать, что я люблю тебя, я не могу доказать этого.
— Ты не меня любишь! — воинственным тоном продолжала Энн. — Ты любишь мою тонкую талию!
Хелен улыбнулась, словно уже радовалась тому, что эти двое молодых людей, наконец-то, достигли согласия.
