— Тот раз — не считается. Тогда я даже не хотел жениться, моей целью был «Морской Утес».
Энн с видом победителя повернулась к Хелен.
— Вот видите? Откуда мне знать, действительно ли он любит меня на этот раз?
— Тогда я не говорил тебе, что люблю, — заметил Генри.
— Дело не в этом. Дело в том, что я не могу доверять тебе. Я не верю тебе. Ты солгал мне, чтобы получить дом, Генри. Всего лишь старый дом.
— Я могу только сказать, что я люблю тебя, я не могу доказать этого.
— Ты не меня любишь! — воинственным тоном продолжала Энн. — Ты любишь мою тонкую талию!
Хелен улыбнулась, словно уже радовалась тому, что эти двое молодых людей, наконец-то, достигли согласия.
— О чем ты говоришь? — удивился Генри.
Энн вскочила и стала расхаживать по комнате.
— Признайся, Генри! Ты не любил меня прежде, потому, что я была толстая. Некрасивая и толстая.
Генри изумленно уставился на нее.
— Я бы солгал, конечно, если бы не сказал, что сейчас нахожу тебя более привлекательной, — осторожно начал он.
— Вот видишь! — воскликнула Энн, тыча в него обвиняющим перстом. — Я знала это. Может быть, ты и не осознаешь этого, но когда-нибудь я стану старой и некрасивой, а возможно, даже и толстой. И где тогда будет твоя любовь ко мне?
Генри закрыл глаза и опустил голову. Когда он снова посмотрел на нее, его глаза потемнели от сдерживаемых эмоций.
— Энн, я могу сказать тебе, что буду любить тебя, когда ты станешь толстой, когда ты станешь старой, когда на тебе будет больше морщин, чем на черносливе, но ты ведь все равно не поверишь мне.
Энн обхватила себя руками, как будто ей вдруг стало холодно.
— Да, я тебе не поверю, — заплакала она.
Хелен встала и обняла Энн.
— Наверное, вам нужно уйти, мистер Оуэн, — сказала Хелен с доброй улыбкой.
Генри встал.
— Это все, чего ты ждала от этой встречи, Энн?
— Эта встреча была моей идеей, мистер Оуэн, — сказала Хелен, — и это именно то, чего я и ожидала.
Лицо Генри окаменело.
— В таком случае, примите мои поздравления, миссис Лейден.
Хелен рассмеялась.
— Глупый вы молодой человек, — сказала она, поглаживая Энн по вздрагивающей спине, — я уже дала вам ответ.
— А какой, черт побери, был вопрос? — сердито спросил Генри.
— Загляните в свое сердце, — улыбнулась Хелен.
Энн вырвалась из объятий Хелен и подбежала к окну.
Стоя спиной к Генри, она ничего не видящими глазами уставилась на сад Лейденов. Генри схватился обеими руками за голову, совершенно растрепав свою замечательную прическу.
— Если вы оба не хотите оставаться предметом сплетен на всю оставшуюся жизнь, вы должны назначить дату свадьбы, — пропела Хелен своим мелодичным голосом.
Энн обернулась, уже справившись со слезами.
— Я не выйду за него замуж! — воскликнула она.
Генри, в глубокой задумчивости изучавший узор ковра, вдруг поднял голову, и в его глазах загорелся какой-то странный свет.
— Мне нужно срочно завершить одно дело, — сказал он. — До свидания, дамы. Миссис Лейден, приношу вам свою глубочайшую признательность. — Хелен улыбнулась и легким взмахом руки отмела его слова благодарности.
— А как же дата свадьбы, мистер Оуэн? — спросила она.
— Меня устроит любая, которая устроит Энн, миссис Лейден. Я не опоздаю, — сказал Генри, уже выходя из комнаты.
Энн перевела изумленный взгляд с Хелен на дверь, за которой исчез Генри.
— Я не верю вам обоим. Разве никто из вас меня не слышал? — А потом она закричала: — Я не выйду замуж!
Хелен села и взяла свою корзинку с вязанием.
— Нет, Энн. Ты выходишь замуж за мистера Оуэна, — спокойно сказала она.
— Вы не можете заставить меня выти замуж! Даже моя мать не смогла бы заставить меня выйти за него замуж!
— Ты сделаешь это вполне добровольно, — сказала Хелен, загадочно улыбаясь.
Энн всплеснула руками и, выкрикнув что-то вроде «Ух-х!», выскочила из комнаты и бросилась на поиски Беатрис в надежде, что она сумеет что-нибудь объяснить своей матери. Хелен, вероятно, утратила рассудок, если думает, что может заставить Энн выйти замуж. А Генри! Он, похоже, поверил в то, что они поженятся. Весь мир сошел с ума!
Глава XXV
Казалось, что та сумасшедшая сцена произошла лишь в ее воображении, поскольку в течение двух недель после визита Генри она ничего не слышала о свадьбе и даже о самом Генри. Хелен уехала в Портсмут навестить старинную подругу. И никто не говорил Энн, что она должна выйти замуж за Генри из-за той ужасной статьи в колонке сплетен полковника Манна.
— Моя дорогая, — сказала Хелен в тот же день после того, как Генри ушел, — неужели ты действительно хочешь прожить свою жизнь как женщина, которая унизила Генри Оуэна?
Обхватив себя за плечи руками, Энн невесело улыбнулась:
— Я думала, что мне придется прожить свою жизнь, будучи женщиной, униженной Генри Оуэном. Ему опять все сошло с рук, как всегда.
— Кроме его сердца, дорогая, кроме его сердца.
Энн нечего было возразить. Она старалась не обращать внимания, как больно кольнуло ее сердечко замечание Хелен. Ей хотелось забыть прошлое, но она не могла. Неловкая, застенчивая, некрасивая девушка все еще жила в ней, и Энн никак не могла от нее избавиться. Она была подранком. И от этого некуда было деться.
Беатрис больше не могла помочь ей. Энн не узнавала свою храбрую и остроумную подругу. Беатрис стала ВЛЮБЛЕННОЙ ЖЕНЩИНОЙ, которая могла говорить только об обожаемом мужчине. Энн не сомневалась, что когда-нибудь Беатрис вернется на землю, но сейчас с ней невозможно было разговаривать ни о чем, кроме ее романа с Алексом.
Энн уже начала постепенно привыкать к положению «третьей лишней». Она и Беатрис приезжали на все увеселительные мероприятия вдвоем, но рядом с Беатрис моментально возникал Алекс, как будто у него развилось шестое чувство, в любую минуту подсказывающее ему, где находится возлюбленная. Энн лишь изредка и только мельком видела Генри в эти дни. Собираясь на бал или званый ужин, она каждый раз говорила себе, что не будет высматривать его среди гостей, но все равно искала его глазами. А когда он возникал в поле ее зрения, сердце подпрыгивало у Энн в груди, щеки вспыхивали румянцем, и в горле мгновенно возникал комок. И тот факт, что Алекс и Беатрис были так явно влюблены друг в друга, что никто не сомневался в том, что официальное объявление их помолвки — только вопрос времени, совсем не радовал Энн.
Энн не жаловалась на недостаток мужского внимания, но сейчас, когда Генри не видел этого, совсем не получала удовольствия от этих ухаживаний. Она пыталась вспомнить, что же он сказал во время их последней встречи. Кажется, он сказал «да», когда Хелен предложила им пожениться? Энн тут же напомнила себе, что она-то сказала «нет», что когда он уходил, она сердито кричала ему в спину, что не выйдет за него. Наверное, он, в конце концов, ей поверил. Вероятно, она должна была бы обрадоваться, но вместо этого она все время хотела вернуть назад тот момент и все время говорила себе, что поступила правильно. Иногда ей хотелось рвать на себе волосы, когда она вспоминала его слова: «Энн, я могу сказать тебе, что буду любить тебя, когда ты станешь толстой, когда ты станешь старой, когда на тебе будет больше морщин, чем на черносливе, но ты ведь все равно не поверишь мне».
