— Все экипажи на месте? А лошади?
— Иди и проверь каретный сарай, — приказал дворецкий одному из своих подчиненных.
— Конюшни тоже проверьте, — добавил Джордан и сделал знак Файндли пойти вместе с лакеем. — Он мог уехать верхом.
— Милорд! — обратился к Джордану дворецкий. — Чтобы проверить всех лошадей, потребуется час или даже больше. Только в конюшнях их несколько дюжин, а в это время года много лошадей в ночном, на пастбище и…
— Проверяйте! — оборвал его Джордан.
Дворецкий послал людей в конюшни. Вместе с ними отправился один из солдат.
— Милорд, — снова заговорил дворецкий, — если его светлость действительно уехал утром, а мы не заметили, то вы отыщете его в клубе или у портного. Еще он может пить чай с одной из своих знакомых леди или отправился с визитом к регенту.
Джордан молча кивнул.
Вскоре из каретного сарая вернулись посланцы и сообщили, что все экипажи на месте, а лошадей подсчитают не раньше чем через час. Джордан отозвал своих людей в сторону.
— Надо разбиться на группы и искать его. Уилкинс, оставайтесь здесь и обыщите все вокруг дома. Все места, о которых говорил дворецкий, — скамейки, беседки и тому подобное. Если будут новости, сообщите в Данте-Хаус.
Паркер, Дженкинс, вы двое возвращайтесь в город. Поищите его в «Уайтсе», в модных магазинах на Бонд-стрит. Поспрашивайте, может быть, кто-нибудь его видел. Возможно, мы напрасно всполошились, а его милость занят обычными делами. Или, — мрачным тоном добавил Джордан, — герцог вспомнил все, в чем признался накануне. Тогда я не удивлюсь, если, проснувшись, он решил бежать из страны.
Паркер, съездите в лондонские доки и там расспросите одного из наших информаторов на таможне. Скажите, что вам надо посмотреть регистрационные журналы за сегодняшнее утро. Проверьте, не находится ли герцог на борту одного из судов, следующих в любой порт на континенте.
— Да, сэр.
— Сам я поеду в Карлтон-Хаус. Вдруг Холифилд еще раз попробует вломиться в кабинет регента.
— Дворцовая охрана имеет приказ не подпускать его к кабинету, ведь так, сэр?
Джордан кивнул в знак согласия.
— У них приказ следить за герцогом, когда он является с визитом, но, разумеется, они не знают, по какой причине. Однако если Холифилд попал в отчаянное положение… — Джордан пожал плечами.
Солдаты отправились выполнять задания.
— К вечеру мы вернемся, — сообщил Джордан дворецкому, — а может быть, завтра. Вдруг от герцога появятся известия.
— Вы сообщите нам, если найдете его, сэр?
— Да, если смогу. Кстати, настоятельно вам советую пока держать при себе сведения о тяжких обвинениях против герцога. Ради вашей собственной выгоды — жалованья и всего прочего. На вашем месте я бы защищал доброе имя Холифилда до последнего. Характер обвинений против вашего господина может в любой момент измениться, если поступит какая-либо новая информация. И сейчас следует предпринять все меры ради сохранения его репутации. Думаю, он оценил бы такие усилия.
— Да, сэр. От всей души благодарю вас, сэр.
С этим Джордан и покинул его. Графа не оставляли самые зловещие предчувствия, и с каждой минутой они становились все сильнее. Выйдя из дома, он натянул краги, вскочил в седло и оглядел окрестности. Здравый смысл требовал быстрее скакать в Карлтон-Хаус. Следовало прежде всего убедиться, что с регентом все в порядке.
Но интуиция подсказывала Джордану — что-то здесь не так.
* * *
Мара, наплакавшись, отправилась на долгую прогулку. Без Томаса в доме было так пусто. И без Джордана. Она опустила легкую вуаль на шляпке, чтобы спрятать опухшие глаза и чтобы знакомые ее не узнали. Мара была не в настроении вести пустые светские разговоры.
Благоухающий весенний ветер колыхал кружевную вуаль. Мара шла мимо клумб с распускающимися цветами, мимо маленьких лужаек ярко-зеленой травы вокруг особняков. Женщина направлялась в Гайд-парк, где просыпающаяся земля купалась в роскошном зеленом наряде. Весь мир в цвету, и лишь в ее сердце унылая осень.
Нигде не находя покоя, Мара всего на несколько минут задержалась в парке — посмотрела на то место, где несколько недель назад на нее напала неуправляемая толпа. Как кстати там оказался Джордан! Теперь она, во всяком случае, знает почему.
Мара направилась дальше, мимо витрин фешенебельных магазинов, где она могла купить все, что угодно, но, к несчастью, за деньги нельзя было купить единственное, что ее интересовало.
В голове все время звучали слова Джордана: «Если ты меня прогонишь, мне больше некуда будет идти». Пусть она лишилась иллюзий в отношении Джордана, пусть не могла отличить ложь от правды, но когда первая боль стихла, Мара уже не могла верить, что он ее не любит. Его решение прийти и признаться в таком ужасном обмане говорило о подлинной любви к ней. В нем проявилось уважение, доверие и надежда.
В конце концов, Джордан просто исполнял долг. Если в его задачу входила охрана регента, значит, его деятельность, хотя бы отчасти, служила добру. Но все-таки что за бездушное и холодное создание!
Возможно, при его образе жизни другим быть нельзя. Мара снова тяжко вздохнула и решила пройти еще пару кварталов, чтобы повидаться с Дилайлой.
Разумеется, она не скажет подруге, что Джордан шпион. Шпион, Боже мой! Просто Маре хотелось показать Дилайле, что она не сердится на нее за вчерашнее приключение.
Оказавшись у нарядного, как ювелирная шкатулка, особняка, Мара постучала в дверь. Дворецкий впустил ее в дом и провел в музыкальную комнату на втором этаже, которую хозяйка иногда использовала как гостиную.
— Мара! — воскликнула Дилайла, увидев, что в комнату, стягивая белые перчатки, входит подруга. Сама Дилайла лежала на диване в халате. — Как дела? — Мара подняла вуаль. — О, можешь ничего не говорить, — добавила она, увидев припухшие глаза и покрасневший нос. — Ты ужасно выглядишь.
— Это верно, — устало согласилась Мара.
Дилайла передернула плечами.
— Я бы навестила тебе раньше, но думала, что ты у родителей.
Мара, вздохнув, покачала головой:
— Сегодня я не смогла бы сдержаться. Послала одного Томаса с няней. — Мара опустилась в небольшое мягкое кресло.
— Я так за тебя переживала. Ужасная получилась история.
— Не нужно об этом. Ты не виновата. Я пришла как раз за тем, чтобы тебе это сказать. Я знаю, ты чувствуешь себя виноватой.
— Благослови тебя Бог! — Дилайла с сочувствием взглянула на подругу. — Я прикажу принести чаю.
— Нет, спасибо. Я ненадолго. Скоро вернется Томас.
Дилайла, перестав ее слушать, смотрела на дверь. Маара обернулась и увидела, как, на ходу застегивая жилетные пуговицы, вошел Коул. На лице Дилайлы расцвела восторженная улыбка.
