Читаем без скачивания Записки практикующего адвоката - Luide

— Представьтесь суду и назовите место, дату рождения, место жительства, где проживаете и работаете. — привычно сказал судья.

Гарем, так же молча, направился к столу, и с поклонами, по очереди выложил перед судьей паспорта. Однако ответчицы продолжали упорно безмолвствовать.

Судья непонимающе посмотрел на них.

— Вы можете отвечать на вопросы суда? — поинтересовался он.

Орчанки дружно помотали головами в знак отрицания.

— Объявляю перерыв на пять минут. Представители ответчиц, поинтересуйтесь у своих клиентов причинами неуважения к суду. — не выдержал судья Ярешин, обращаясь к нам.

Когда причины молчания разъяснились, я не знала, смеяться или плакать. Видите ли, женщине позволено разговаривать только после разрешения мужа. Поскольку такого разрешения от истца не последовало, то гарем молчал. Ну что тут скажешь? Нам оставалось лишь вернуться в зал судебного заседания и объяснить судье причины заминки. Однако истец, невзирая не неудовольствие судьи, категорически отказался дать слово женам.

В такой ситуации пояснения по делу пришлось давать нам, как представителям ответчиков. И уж тут мы развернулись по полной программе. Сама ситуация была настолько забавна, что даже я, обычно весьма сдержанная и невозмутимая, веселилась вовсю.

Суть наших пояснений сводилась к тому, что согласно Семейному кодексу Мидгарда, "имущество, приобретенное супругами за время брака, принадлежит жене и мужу на праве общей собственности". Поскольку закон употребляет понятие «жена» в единственном числе (что естественно, поскольку многоженства в Мидгарде нет), то говорить, что мужу принадлежит половина имущества, а трем женам — еще половина, нельзя. Закон ведь устанавливает равенство долей супругов!

На основании этого мы просили каждой из жен выделить по пятьдесят процентов имущества, что в сумме составляло целых сто пятьдесят процентов. Нонсенс, конечно, но в этом виновато упущение в законе. Мы даже, от имени своих клиенток, милостиво соглашались установить орку рассрочку на выплату компенсации части имущества (в смысле, орк, отдав женам все имущество, еще и в долгу остался бы). В общем, мы развлекались от души.

Как и положено по ГПК (Гражданско-процессуальный кодекс, прим. автора), следующими слово предоставили заинтересованным лицам. Надо сказать, что госпожа Анна Пулеметная и госпожа Ольга Пулеметная не упустили своего шанса высказаться. Похоже, уроки риторики они получали на базаре, поскольку их высказывания были весьма красочными и эмоциональными, временами с трудом балансируя на грани приличий.

— У меня единственная дочка, — патетично провозглашала госпожа Ольга Пулеметная. — Кровиночка моя, единственная. Я ночей не досыпала, недоедала, чтобы деточку, единственную отраду, вырастить. Неужто она не заслужила счастья?

И в таком же ключе она вещала еще минут пятнадцать. Тут было все — и вздымание рук к небу, призываемому в свидетели, и разрывание кофты на монументальной груди, и слезы на глазах… В общем, в госпоже Ольге умерла великая трагическая актриса. Жаль, но даже после смерти этой самой актрисы тяга к патетике и театральности у госпожи Ольги никуда не делась.

Ее дочь была более сдержанна в высказываниях. Суть ее прочувствованной речи сводилась к тому, что "Я его так люблю, так люблю! Вот просто прижала бы пусика к груди и не отпускала".

От этой нешуточной угрозы вздрогнул даже судья, а вот самому господину Гомготу, вероятно, нравилось, что его называют пусиком. По крайней мере, никакого возмущения этим он не высказал.

Наконец, цирковое представление, в которое превратили заинтересованные лица свое выступление, закончилось.

Судья, выслушав пояснения, откинулся на спинку стула, сцепил пальцы в замок и поинтересовался. — Стороны, вы не желаете прийти к мировому соглашению?

— Прошу прощения, ваша честь, но как именно вы представляете условия мирового соглашения? — осторожно уточнила я.

Судья Ярешин сделал знак секретарю, и она выключила звукозапись. Внимательно посмотрев вначале на нас, а потом на истца и его представителя, судья обратился к коллеге Юрию. — Вы ведь понимаете, что я не имею права отказать в иске о разделе имущества супругов. Максимум, на который вы можете рассчитывать, так это то, что я вынесу решение о разделе имущества в равных долях, то есть по одной четвертой части каждому из супругов. Конечно, сто пятьдесят процентов имущества, как просят ответчицы, выделить нереально, но вот поделить на четыре части — вполне.

— Но это я заработал! — попробовал было возмутиться истец.

— В законе сказано "является общей совместной собственностью независимо от того, что один из них не имел по уважительной причине (обучение, ведение домашнего хозяйства, уход за детьми, болезнь и т. п.) самостоятельного заработка (дохода)". В данном случае уважительная причина явно была, так что ваш аргумент необоснован. — спокойно пояснил судья. — Вообще-то, это вам должен был объяснить ваш адвокат. Это не работа суда, объяснять что-то, но в данном случае я не хочу затягивать рассмотрение дела, так что вы должны реально представлять себе перспективы.

— Так значит, мне почти без ничего остаться, и это в лучшем случае?! — выкрикнул истец. — И сделать ничего нельзя?!

Его представитель быстро пересел поближе к клиенту, согнав ради этого его любовницу, и начал ему что-то объяснять. Истец краснел, бледнел, но слушал молча, а остальные с интересом наблюдали и ожидали результата.

Наконец истец сказал своему адвокату. — Я все понял.

Коллега Юрий вернулся на свое место, и судья скомандовал включать звукозапись.

— Ваша честь, у моего клиента есть заявление. — вскочил представитель истца.

— Слушаю. — согласно кивнул судья.

Истец тяжело поднялся с места и заявил. — Я передумал. Пускай лучше у меня будет старый гарем, чем остаться без ничего. Я отказываюсь от иска и не буду разводиться.

Несостоявшаяся теща немедленно вскочила с места и возмущенно завопила. — Да как же ж это? Ты ж обещал моей Аннушке! Ты же клялся и божился, что женишься! А теперь передумал? Мать честная, да что же это делается-то? За что ты мою дочку обидел, поганец?

Честное слово, я уж было подумала, что она накинется на орка с кулаками, отстаивая интересы своей дочери. Но обошлось — вероятно, женщина побоялась быть задержанной за хулиганство на пятнадцать суток, как пригрозил ей судья.

Судья Ярешин спокойно переждал ураган возмущения и переспросил у истца. — Вы уверены?

— Да, — ответил тот.

— Тогда суд принимает отказ от иска и закрывает дело. Слушание окончено, — постановил судья.