Французские потери в бою за Шевардинский редут составили 4,5 тысячи человек, русские — 5,3 тысячи человек. Русских пленных почти не было. Когда на следующий день Наполеон делал смотр 61-му линейному полку, наиболее пострадавшему в бою, император спросил полкового командира, куда он девал один из своих батальонов. «Сир, он в редуте», — ответил тот.
Шевардинский бой, с одной стороны, дал французам лучшую возможность развернуть свои войска, спокойно обозреть позиции русских на левом фланге, достаточно верно оценить их силы и намерения. С другой стороны, русским — лишнее время для устройства полевых укреплений, более точного определения силы противника, направления его главного удара.
Весь день 25 августа противоборствующие армии не предпринимали никаких боевых действий. Они усиленно готовились к предстоящему генеральному сражению: вели разведку, перегруппировывали войска, устраивали артиллерийские позиции, подтягивали тылы, людям давался отдых.
Бой за Шевардинский редут позволил М.И. Голенищеву-Кутузову понять, что главный удар Наполеон будет наносить по левому флангу и центру русской позиции. Главнокомандующий направил на левый фланг 3-й пехотный корпус генерал-лейтенанта H.A. Тучкова 1-го из состава 1-й Западной армии, стоявшей на правом крыле. Корпусу приказывалось скрытно расположиться за Утицким лесом. В район Утицы были переброшены Московское ополчение и часть казачьих полков.
В день Шевардинского боя Михаил Илларионович вновь проявил мужество и бесстрашие: как только прозвучали первые орудийные выстрелы из Шевардина, главнокомандующий направился в расположение 6-го пехотного корпуса Д.С. Дохтурова, чтобы выяснить намерения французского командования. Одетый в сюртук, в фуражке и с казачьей нагайкой через плечо, светлейший князь сидел на складной деревянной скамейке, молча наблюдая за происходящим, и своим видом вселял уверенность в сердца воинов. С невозмутимым спокойствием принимал он донесения, разговаривал с подъезжавшими офицерами, а когда усилилась пальба у Шевардинского редута, отрывисто бросил реплику: «Не горячись, приятель!»
Офицер 12-й легкой артиллерийской бригады Н.Е. Митаревский, наблюдавший в это время полководца, писал:
«Из престарелого вождя как будто исходила какая-то сила, воодушевлявшая смотревших на него. Полагаю, что это обстоятельство отчасти входило в число причин, почему армия наша, меньшая числом, потерявшая уверенность в успехе при беспрестанном отступлении, могла со славою выдержать битву с непобедимым до того времени неприятелем».
В день перед битвой М.И. Голенищев-Кутузов разослал в войска новую диспозицию. По замыслу полководца создавался глубокий, устойчивый против давления неприятеля боевой порядок: правое крыло, центр, левое крыло и армейские резервы.
Правым крылом, на участке от села Малое до деревни Горки, командовал генерал Милорадович. Он стоял во главе войск, состоявших из 2-го и 4-го пехотных корпусов и 2-го кавалерийского корпуса. Резерв русских сил здесь состоял из 1-го кавалерийского корпуса генерала Ф.П. Уварова, расположенного за открытым флангом позиции. Девять донских казачьих полков войскового атамана М.И. Платова находились также в резерве и стояли на опушке Масловского леса. Всего под начальством Милорадовича имелось более 30 тысяч войск.
Правофланговые войска должны были надежно прикрывать кратчайший путь на Москву по Новой Смоленской дороге.
Кроме того, они являлись тем резервом, который главнокомандующий мог использовать для маневра на поле битвы с целью усиления левого крыла и центра, а также для нанесения сильных контрударов.
Центр русской позиции был хорошо укреплен люнетом на высоте Курганной с 18-орудийной батареей, именуемой впоследствии «батареей Раевского» в честь генерала H.H. Раевского, войска которого сражались у этой высоты. Центральной группировкой войск, располагавшихся от деревни Горки до батареи Раевского и состоявших из двух корпусов — 6-го пехотного и 3-го кавалерийского, командовал Дохтуров. Войска центра прикрывали Новую Смоленскую дорогу и подступы к Курганной высоте со стороны села Бородино.
Войсками правого крыла и центра командовал генерал от инфантерии М.Б. Барклай-де-Толли. Главный резерв 1-й Западной армии составили 5-й гвардейский корпус, 1-я сводная гренадерская и 1-я кирасирская дивизии и главный артиллерийский резерв А.Х. Эйлера из 306 орудийных расчетов.
Левым крылом русской позиции, на направлении главного удара Великой армии, командовал генерал от инфантерии П.И. Багратион. Здесь, на участке между Курганной высотой и Шевардином, были расположены 7-й пехотный корпус H.H. Раевского и 8-й пехотный корпус М.М. Бороздина с 27-й пехотной дивизией Д.Н. Неверовского под общим начальством Горчакова 2-го. Позади 7-го корпуса стоял 4-й кавалерийский корпус. За открытым левым флангом был поставлен особый резерв 2-й Западной армии в составе 2-й кирасирской дивизии, сводной гренадерской дивизии генерала М.С. Воронцова и армейской резервной артиллерии.
На Старой Смоленской дороге находился отдельный Утицкий отряд в составе 3-го пехотного корпуса Тучкова 1-го и стоявших позади него Московского и Смоленского ополчений. Для наблюдения за крайним левым крылом стоял казачий отряд A.A. Карпова из восьми полков.
Боевую охрану расположения русских войск составили развернутые цепи из легкой егерской пехоты, отлично показавшей себя в Бородинском сражении. Центр позиции прикрывался тремя передовыми отрядами, которые находились у села Бородина, на правом берегу реки Колочи и против батареи на Курганной высоте.
Общий резерв обеих Западных армий численностью до 40 тысяч человек был расположен за центром русской позиции в районе Князькова, близ Новой Смоленской дороги. Здесь расположились 3-й и 5-й пехотные корпуса, 1-я кирасирская дивизия, резервная артиллерия, ополченцы.
В диспозиции М.И. Голенищева-Кутузова на сражение указывалось, что «резервы должны быть оберегаемы сколь можно далее. Ибо тот генерал, который сохранит еще резерв, не побежден». Наличие сильных резервов позволяло сделать оборону активной, вести длительную борьбу на поле битвы, истощать атакующего неприятеля. В свою очередь, и командующие 1-й и 2-й Западными армиями потребовали от подчиненных им военачальников без особой надобности не вводить в дело свои резервы.
Наполеон возлагал на генеральную баталию большие надежды, надеясь уничтожить на Бородинском поле русскую армию, которая наконец-то перестала уходить от него. Это позволило бы не только занять древнюю русскую столицу Москву, но и подписать на условиях французской стороны долгожданный мир, победно завершив кампанию 1812 года.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
