На рассвете 25 августа французский император в сопровождении своих прославленных маршалов проехал вдоль линии русских аванпостов. В течение дня он тщательно изучал поле битвы и расположение русских войск. В своих выводах Наполеон пришел к следующему: с потерей Шевардинского редута левый фланг противника оказывался сильно ослабленным, правый фланг его войск, расположенных за труднопроходимой для конницы рекой Колочей позади деревни Бородино, защищен был более надежно.
Проведенная рекогносцировка заставила Наполеона отказаться от совершения обходного маневра. Маршал Даву просил разрешения с его пятью пехотными дивизиями выйти к восьми часам утра через леса к Утице, ударить во фланг русским и отбросить их к северу, смешав тем самым боевой порядок русской армии. Наполеон отклонил такое предложение, опасаясь, что полководец императора Александра I откажется от генерального сражения и отступит еще дальше к Москве.
В целом Наполеон Бонапарт считал позицию Великой армии на Бородинском поле удобной и выгодной. Русские силой не превышали французской армии, свои позиции укрепить в инженерном отношении они были не в состоянии (не успевали). Что же касается боевых качеств, то император после Аустерлицкой победы не сомневался в превосходстве своих войск, победно прошагавших пол-Европы.
Наполеон перед битвой не спал и до половины шестого утра вместе с начальником штаба маршалом А. Бертье работал над планом предстоящего сражения. Он остался верен своим тактическим принципам, которых придерживался еще с похода в Италию в 1794 году, сконцентрировав свои войска на правом фланге для основного удара, а центр посчитал за второе по значимости направление.
Глава Великой армии спланировал нанести решающий удар в направлении деревни Семеновской и Курганной высоты с тем, чтобы, прорвав здесь оборону русских, дезорганизовать управление их войсками, а затем и уничтожить армию противника. С целью отвлечения его резервов предусматривалось нанесение отвлекающих фланговых ударов.
Ранним утром 26 августа французской армии было зачитано воззвание императора Наполеона. В нем говорилось:
«Воины! Вот сражение, которого вы так желали. Победа в руках ваших: она нужна нам. Она доставит нам изобилие, хорошие зимние квартиры и скорое возвращение в отечество! Действуйте так, как действовали под Аустерлицем, при Фридланде, Витебске и под Смоленском, и позднее потомство вспомнит с-гордостию о подвигах ваших в этот день и скажет о вас: и он был в великой битве под стенами Москвы! Наполеон».
В отличие от великого полководца Наполеона главнокомандующий русской армией не считал, что эта война может закончиться одним, пусть даже генеральным сражением. Кутузов, зная патриотический настрой своего народа, бескомпромиссную позицию императора Александра I, был уверен, что вторжение французской Великой армии в пределы огромной России будет для нее гибельным.
М.И. Голенищев-Кутузов иначе решал и тактические задачи сражения. Умудренный опытом многих войн, полководец всегда стремился обмануть любого неприятеля, показать ему свою мнимую слабость, а затем неожиданным фланговым ударом окружить врага и принуждать его к капитуляции. Об этом свидетельствовали его действия в кампании 1805 года против французов, успешное руководство русской армией в 1811 году под Рущуком и Слободзеей.
И при Бородине русский главнокомандующий также заготовил неприятелю «сюрприз». Точно определив направление главного удара наполеоновской армии, он перевел из общего резерва 3-й пехотный корпус генерал-лейтенанта H.A. Тучкова 1-го для фланговой атаки в случае попытки обхода французами русской позиции по Старой Смоленской дороге. Для этого корпус Тучкова был скрытно расположен позади Утицкого кургана в верхней части Семеновского оврага.
Однако в кутузовские планы вмешалось непредвиденное. Исполнявший обязанности начальника главного штаба генерал Л.Л. Беннигсен, не зная замыслов главнокомандующего, приказал корпусу Тучкова 1-го выйти на общую линию обороны с егерскими полками генерал-майора князя И.Л. Шаховского. Тем самым был разрушен план М.И. Голенищева-Кутузова. 3-й пехотный корпус был обнаружен французами в самом начале сражения и подвергся губительному артиллерийскому огню. При этом Беннигсен не доложил главнокомандующему о том, что приказал изменить расположение 3-го корпуса.
Так как генерал-лейтенант Тучков 1-й погиб в Бородинском сражении, то многие напрасно винили его в самовольном изменении позиции корпуса. Только в 1813 году удалось установить истинного виновника неудачных действий 3-го пехотного корпуса, понесшего большие потери, во многом испортившего план Кутузова на сражение. К тому же генерал Беннигсен был хорошо известен как открытый кутузовский недоброжелатель, всю войну интриговавший против него.
Последнее обстоятельство дало основание ряду исследователей Отечественной войны 1812 года обвинить бывшего барона из Ганновера, впоследствии графа Л.Л. Беннигсена, в умышленном срыве замыслов русского главнокомандующего.
Чтобы поднять моральный дух русского воинства, вечером перед днем Бородинского сражения в кутузовской армии был отслужен молебен. Михаил Илларионович иконой Смоленской Божьей Матери благословил свои войска на праведный и решительный бой. Эта особо почитаемая в народе икона из церкви над Днепровскими воротами была вывезена 1-й артиллерийской ротой капитана Тлухова после оставления Смоленска русскими войсками. Через три месяца она возвратилась в освобожденный город-крепость.
Соотношение сил сразившихся сторон в день 26 августа 1812 года было следующим: 120,8 тысячи русских войск при 640 орудиях и 130 тысяч французских войск при 578 орудиях. Но это были только «голые цифры», которые нуждаются в расшифровке.
При примерно равном соотношении сил русская армия — по качественному, профессиональному составу — заметно уступала французской. В ней насчитывалось 10 тысяч плохо вооруженных ратников Московского и Смоленского ополчений, совсем не обученных военному делу. Поэтому их привлекали для инженерных работ и выноса раненых с поля боя. 7 тысяч иррегулярных (казачьих) войск, вооруженных в основном пиками, предназначались для ведения разведки или преследования, но не для боя с регулярной, особенно тяжелой — кирасирской — кавалерией, хорошо вооруженной и дисциплинированной.
В результате реальная численность русских войск, способных противостоять французам в сражении, составляла 103,8 тысячи человек. Сюда входили наскоро обученные и еще ни разу не бывавшие в бою рекруты генерала Милорадовича. По регулярной кавалерии Наполеон превосходил противника в 1,6 раза. Лишь в артиллерии, особенно в батарейных орудиях, у русских было преимущество.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
