— О, как я вам благодарна, миледи! — воскликнула жена управляющего, схватив ее за руку. — Не знаю, что бы мы без вас делали! Я, правда, поцеловала сапог вашему мужу, но я-то знаю, кому на самом деле обязана своим счастьем! Клянусь, мы вас никогда не подведем!
— Я вам верю. — Эдлин ободряюще пожала Неде руку. — Но Хью боится, что вы продолжаете хранить верность прежнему хозяину, Эдмунду Пембриджу.
Хью и впрямь говорил о Пембридже с такой ненавистью, что Эдлин начала опасаться даже за собственную безопасность. Вдруг муж узнает о том, что она знакома с его злейшим врагом? Зачем было лгать, что Пембридж не посещал дом Робина, когда Хью об этом спрашивал? Она вполне могла бы сказать правду, но тогда Хью принялся бы расспрашивать ее о Пембридже и пришлось бы сказать, что он был ближайшим другом Робина.
Что, впрочем, не мешало ему добиваться ее любви. Воспоминание о его ухаживаниях до сих пор вызывало у нее дрожь омерзения. Он слагал о ней поэмы, пел гимны ее красоте и грации и, что всего отвратительней, превозносил до небес ее супружескую верность. Учитывая его вечные поползновения совратить ее, это было чистое издевательство.
Эдлин считала, что в его чувствах царил полный сумбур: он любил Робина и одновременно покушался на честь его жены, восхищался верностью Эдлин и насмехался над ней всякий раз, когда Робин заводил очередную любовницу. Пембридж ждал, что Эдлин сама упадет в его объятия, хотя бы от отчаяния, но, если бы это произошло, он стал бы ее презирать за измену Робину.
— Пембридж… — произнесла с недовольством Неда. Эдлин виновато вздрогнула. — Пембридж заботился только о собственной выгоде и никогда не думал о том, какая судьба ждет его людей, если он примет сторону Симона де Монфора, а тот проиграет.
— Но Симон де Монфор еще далеко не проиграл, — напомнила Эдлин. Мысль, что передышка в войне с повстанцами скоро закончится, возвращалась к ней снова и снова, как ноющая зубная боль, не давая сосредоточиться.
— По слухам, ряды его сторонников-баронов тают не по дням, а по часам, — изрекла с умным видом Неда.
— Тем не менее решающая битва еще впереди, — вздохнула Эдлин и подумала, что Хью снова отправится воевать, а на ее долю опять останутся только слезы и пустота в душе.
Нет, хватит! Она поклялась не пускать Хью в свое сердце, чтобы никогда больше не видеть в зеркале своих мрачных, полных ужасных предчувствий глаз, и до сих пор клятву держит. Впрочем, так ли это?
— Пембридж уже лишился этого поместья, — продолжала Неда. — Ощутимая потеря, не правда ли? Роксфорд — основной источник его доходов, поэтому я надеялась, что он проявит больше благоразумия и постарается нас отстоять.
— Он не женился в прошлом году? — с любопытством спросила Эдлин.
— Нет, сказал: мол, не хочу! Правда, в развлечениях себе не отказывал.
— Но он же обязан жениться, чтобы продолжить свой род.
— Он однолюб. Думаю, ему не удалось заполучить ту, которую он хотел, а другой завести не пожелал. Впрочем, — Неда легонько подтолкнула госпожу к навесу над широким входом в кузницу, — в свой последний приезд он хвастался, что до конца года непременно привезет жену.
У Эдлин задрожали руки. Неужели Пембридж следил за ней в аббатстве, поджидая, когда кончится срок траура? Глупости! Вряд ли он пошел бы на такие хлопоты ради женщины.
— А где он сейчас? — спросила она, стараясь унять дрожь.
— Где ему быть? Наверное, крутится возле де Монфора.
Эдлин с облегчением вздохнула. Ее пугала мысль, что где-то в окрестных лесах может бродить Пембридж и на что-то рассчитывать.
— Он там, если только не одумался и не отправился к принцу уверять его в своей преданности до гроба, — добавила Неда.
— Время упущено, — сказала Эдлин, молясь в душе, чтобы это оказалось правдой. — Хью уже вступил во владение поместьем и титулом Пембриджа. Со стороны принца было бы глупо передумать, потому что такое обращение подтолкнет к мятежу Хью.
Неда улыбнулась, отчего на ее щеках появились незаметные дотоле ямочки.
— Да уж, насколько я успела узнать вашего мужа, приобрести в его лице врага — весьма опрометчивый шаг. Нет, поделом Пембриджу! Принц не вернет ему Роксфорд, а мой муж без раздумий присягнет на верность лорду Хью.
— Уверена, Хью будет рад это услышать, — сказала Эдлин и охнула, вдруг осознав свалившуюся на нее ответственность. — О, Неда, значит, нам придется устроить церемонию присяги вассалов на верность новому господину?
— Я прекрасно справлюсь со всем одна.
Легкость, с какой Неда отказалась от ее помощи, озадачила Эдлин. Церемония должна быть грандиозной. Знать придавала огромное значение присяге, во время которой каждый вассал, каждый слуга, поднеся своему господину дары, должен был поклясться перед лицом священника и свидетелей в вечной верности и повиновении. За измену такой клятве могли даже осудить на казнь.
Ведь и Хью сомневался в преданности управляющего потому, что был убежден: многие вассалы относились к присяге на верность куда серьезнее, чем к приказу принца повиноваться новому хозяину. Принадлежал ли к их числу Бердетт, Хью не знал.
— К этому важнейшему событию, — стараясь произвести впечатление, медленно и внушительно заговорила Эдлин, — надо празднично убрать центральную башню и устроить такой роскошный пир, чтобы вассалы преисполнились к нам почтения и благодарности. Вы можете без моей помощи подготовить церемонию для всего поместья?
— Это моя обязанность, миледи, — твердо заявила Неда.
Эдлин хотела ей возразить, но, увидев, что Неда настроена очень решительно, словно сотни раз занималась подобной подготовкой, лишь вздохнула. Возможно, у жены управляющего действительно большой опыт. К тому же таким образом Неда избавляла Эдлин от лишнего беспокойства, давая возможность сосредоточиться на новых обязанностях хозяйки замка и жены.
— На какой день будем назначать церемонию? — спросила совета Эдлин.
— На ней необходимо присутствие деревенского старосты и шерифа. У милорда есть еще поместья, жители которых должны принять присягу? — уточнила Неда.
— Нет, — ответила Эдлин и подумала: «А впрочем, Хью так честолюбив…» — Пока нет, — уточнила она. Так, пожалуй, будет вернее.
— Тогда, скажем, через четыре дня.
— Хорошо.
Неужели Неда справится за столь короткий срок? Ведь за это время надо приготовить угощение для сотни голодных крестьян, которые придут поглазеть на своих новых господ.
Но лицо Неды оставалось безмятежно спокойным.
Вдруг, приглядевшись к зеленому побегу, обвившемуся вокруг столба, который поддерживал крышу кузницы, жена управляющего неодобрительно поцокала языком.
