Она посмотрела на Хью, в первый раз увидев в нем не мужа, любовника или недруга, но строгого воспитателя, способного справиться с разбушевавшимися мальчиками, когда она сама не в силах это сделать. Дав Хью разрешение поучить своих детей уму-разуму, она не только выразит ему свое доверие, но облегчит себе жизнь. И Эдлин приняла неожиданное для самой себя решение.
— Я буду тебе очень признательна, — сказала она.
Мгновенно замолчав, мальчики прекрасно слышали весь разговор. Они широко раскрыли глаза и уставились на мать так, словно она их предала. Ну что ж, пусть наконец поймут, что недавние перемены з жизни их маленькой семьи, которым они так радовались, рассчитывая на безграничную свободу, привели к совсем обратному результату.
— А ну-ка, раздевайтесь! — рявкнул на мальчиков Хью. — Смойте хорошенько под дождем грязь, а потом выстирайте одежду в поилке для лошадей!
Мальчики наперебой заговорили, а потом расплакались.
— Пойдемте в дом, миледи, — предложила Неда, тронув Эдлин за локоть.
Эдлин и не подумала возражать. Отвернувшись от оравших в голос мальчишек, она пошла по лестнице, уверенная, что они в надежных руках.
В доме, отложив в сторону полученные от людей Уилтшира вещи, чтобы ненароком их не надеть, она переоделась с помощью Неды в сухое, и, когда Хью вошел, она уже спокойно пряла у огня в большой зале, а вокруг суетились слуги, расставляя обеденные столы.
Увидев мужа, она поднялась ему навстречу.
— Благодарение Богу, вы вернулись, милорд. — Она сняла с него мокрый плащ и отдала поспешившей на помощь служанке. — Я терпеть не могу прясть, и ваш приход избавил меня от этой неприятной обязанности. Меня не удалось толком научить этому в детстве. К сожалению, за время, проведенное в стенах аббатства, мне тоже не удалось стать хорошей пряхой.
— Тогда оставь это занятие служанкам, — предложил явно озадаченный ее непринужденным поведением Хью и добавил, оглядев сновавших мимо слуг: — Их здесь, по-моему, достаточно.
— Наверное, я так и сделаю, — улыбнулась Эдлин. Она решила не спрашивать, как он поступил с ее сыновьями.
Но Хью сам без промедления выложил все, что ее на самом деле интересовало:
— Мальчики вымылись; когда обсохнут и переоденутся, они придут просить у тебя прощения за пререкания и за нарушение запрета выходить во двор.
— Спасибо. — Она была действительно благодарна Хью за помощь в воспитании детей, на которую уже давно перестала надеяться. — Я взяла на себя смелость приготовить вам сухое платье в верхних покоях на случай, если вы захотите переодеться.
— Не сейчас, — сказал Хью, хотя в тепле от его намокшей одежды быстро начал подниматься пар. Вид у него был немного смущенный, но решительный. — Сначала надо поговорить о твоих… нет, о наших мальчиках!
Желание Хью взяться за воспитание ее сыновей, стать им настоящим отцом очень обрадовало Эдлин. Узы родительской ответственности, которые теперь, похоже, связывали ее с мужем, помогли ей избавиться от ощущения беспомощности, которое мучало ее с самой свадьбы.
— Ты мог бы с легкостью заставить меня принять любое решение относительно Паркена и Аллена, но ты этого не сделал. Почему? — спросила она.
Он посмотрел на нее так, словно она во всеуслышание назвала его негодяем.
— Ты же их мать, — объяснил он, удивляясь ее странным мыслям, — а я только недавно стал отцом. Я преклоняюсь перед твоим опытом.
— До нашей свадьбы я дважды побывала замужем, ты же не имел супружеского опыта, однако это не помешало тебе принудить меня к браку, словно ты лучше меня знал, что мне нужно! — возразила Эдлин, и ей показалось, что Хью вздрогнул. Неужели проняло? — Во всяком случае, тогда я думала, что ты действительно так считаешь.
Он взглянул ей прямо в глаза.
— Если бы все повторилось, я снова поступил бы так же, хотя и по другим мотивам.
— Неужели?
— У меня не было времени на ухаживания, Эдлин, и, как ты только что совершенно правильно заметила, я счел твое нежелание выйти за меня очевидным свидетельством твоей глупости.
Она чуть не расхохоталась, думая, что это шутка, но Хью был абсолютно серьезен.
— Однако теперь, когда ты уже не раз доказала свой блестящий ум, я отношу твои тогдашние сомнения на счет женской осторожности, естественной в переломный момент жизни.
Поистине Хью был наделен особым даром раздражать ее даже тогда, когда хотел ей польстить!
— А ты не допускаешь мысли, что я боюсь горестей, неизбежных в браке с рыцарем?
— Но это неразумно, а ты разумная женщина!
Снова попытка сказать приятное и снова ничего, кроме раздражения в ответ. Неужели Хью не понимает, что некоторые чувства неподвластны разуму?
Она пристально взглянула на него, силясь проникнуть в его душу. Нет, решила она, не понимает. Добившийся всего, чего может добиться мужчина, он живет в своем мужском мире, где нет места чувствам, которые нельзя объяснить. Можно хоть неделю пытаться ему втолковать, но это бесполезно, пока он сам не испытает смертельного страха за жизнь любимого человека.
Признав свое поражение, она снова опустилась на скамью и пригласила мужа сесть рядом.
— Что ты думаешь о наших сыновьях?
Но Хью не воспользовался ее приглашением. Подвинув табурет, он сел напротив Эдлин и взял ее руки в свои. Суета вокруг мгновенно стихла, слуги навострили уши, норовя подойти поближе.
— Эй, вы, ну-ка за работу! — призвала их к порядку Неда, и хлопоты в зале возобновилась.
— Я немного поразмыслил над твоим планом поместить мальчиков в монастырь, — заговорил Хью. Она немедленно попыталась что-то возразить, но он остановил ее. — Позволь мне закончить. У тебя есть свои резоны, но оба мальчика унаследовали отцовские темперамент и энергию. Паркен отличается особенно горячим нравом, ему надо долго учиться себя сдерживать. Аллен добр и вдумчив, но весьма вспыльчив, умение владеть собой ему совершенно необходимо. Боюсь, монастырь убьет в них унаследованные от отца качества, не говоря уже о том, что, став монахами, мальчики не смогут продолжить род Робина, а ведь ты слишком его любила, чтобы это допустить.
Так вот к чему клонит Хью! Ах, хитрец!
— Ты хочешь, чтобы они стали рыцарями? — превозмогая стеснение в груди, спросила Эдлин.
— Это было бы самым правильным решением.
Она больше уже не понимала, что правильно, а что нет. Мальчики пришли в ужас от ее идеи насчет монастыря. Хотя Эдлин в душе отвергала совет Хью, его неподдельное отчаяние при мысли, что кто-то, пусть даже дети его врага, может добровольно постричься в монахи, заставило ее еще раз крепко задуматься над своим решением. Кроме того, в аббатстве, помнится, сомневались, что мальчики подходят для спокойной, созерцательной монашеской жизни.
