защитных, хорошо зарекомендовавших себя у Императорской гвардии.
— Это будет сложно доказать. У вас есть видео не с общих камер, а с тех, где моя артефактная добавка?
— Есть. Но это совершенно точно Андрей Мальцев, — убежденно заявил Ефремов, — а не кто-то под его иллюзией.
— Это заметно. — Я кивнул на тело. — Но я хотел посмотреть другое: течение магических потоков. На этих телах даже нет остаточных следов, только заклинания сборки.
— Мы с ней не поторопились?.. Но она же не могла забить все?
— Не могла, — согласился я, — поэтому я хочу посмотреть видео и место, где это случилось. Там никто ничего не делал?
— Как сказать… — замялся Ефремов. — Там работают эксперты, соответственно, срабатывают артефакты и не только.
— Тогда сначала туда, — решил я, — а видео потом. Осмотр здесь не дал ничего.
Осмотр зала тоже ничего не дал, потому что в месте, где взорвались Тумановы и Мальцев, не было вообще никаких следов магии, если не считать те, которые появились от работающих экспертов — они были хорошо определяемы. Создавалось впечатление, что взорвавшаяся в этом месте бомба уничтожила в том числе все магические следы. Я прикрыл глаза для лучшей концентрации и начал сканировать на этот предмет весь зал, потому что хоть что-то да должно было остаться, и это что-то наверняка отличается от магических потуг местных экспертов. Но фон в этом плане был совершенно стерилен, как будто трансляция, где лютовала настоящая магическая буря, шла не отсюда.
Не открывая глаз, я связался с Суховым, но вызов внезапно словно в стену уперся. Не успел я удивиться, как он прошел, а от моего бывшего учителя пришло короткое недовольное сообщение: «Занят. Не мешай».
Что ж, у меня на примете было лицо, которое точно знает, что случилось. И я вызвал Дамиана.
— Надеюсь, ты со мной наконец связался, не чтобы просто поболтать, а по делу, — пробурчал он. — Долго говорить не могу. У меня здесь странности.
Я связал недоступность Сухова со странностями Дамиана и понял, что первое было связано с тем, что он проходил через пространственный карман, а значит второго у Дамиана вскоре станет еще больше. И поскольку это может завершиться гибелью моего собеседника, выяснить нужно было все срочно и сейчас.
— У тебя время пришло платить по счетам клятвы.
— Да ты что? — он расплылся в радостной ухмылке. — Ну наконец-то. Кому не повезло? Отцу или сыночку?
— Обоим.
— Обоим? Удачно получилось. Значит, я никому ничего не должен.
Возмутительная наглость.
— У них остались наследники.
— Увы, я давал клятву передать знания либо императору, либо его сыну. — Он издевательски развел руками. — Поскольку они оба мертвы, то я не нарушу клятву, ничего никому не передав. Более того, выходит, что я как раз нарушу, если передам кому-нибудь другому.
Он издевательски заулыбался.
— Особенностями магических клятв Дамиан является то, что казуистика на них не действует, — заметил я. — И прилетит тебе, несмотря на все твое красноречие. Смертельно прилетит.
— Не уверен, — зевнул Дамиан. — Но я проконсультируюсь со знающими магами.
— И первый раз прилетит как раз сегодня, — вдохновенно сказал я. — Потому что именно сегодня тебе пришло в голову нарушить клятву.
Я верил в Сухова. Если уж он во дворце, то что-то неприятное Дамиану устроит, а тот пусть считает, что это наказание от высших сил за нарушение.
— Ты бы мне спасибо сказал, что руна для твоего императора была настроена именно на Накреха, а то ведь и ты мог взорваться точно так же. Прекрасное было зрелище, не так ли?
— Ты действовал в своих интересах, — пытаясь отстраниться от сразу возникшей перед лицом картины собственной смерти, возразил я. Пожалуй, отрубание головы — более милосердная казнь, чем та, свидетелем которой я стал. — Если бы взорвался я, с высокой вероятностью вторая запланированная тобой жертва уничтожила бы руну на себе.
— Это невозможно, способ нанесения не предусматривает такой возможности, — насмешливо прищурился Дамиан.
— Это что-то сделать бывает сложно, а испортить раз-два — и готово, — возразил я. — Что там произошло? Накрех ушел окончательно или он может опять в кого-то вселиться и пройти путь заново?
— Не может. Руны входят в резонанс, образуют непроницаемую сферу и рвут в клочья все души, попавшие в ловушку. Что твой правитель, что его сын рискнули здоровьем своих детей и не получили посмертия.
— Что значит рискнули здоровьем своих детей? — насторожился я.
— Потеряли возможность зачать нормальных, — нагло ответил Дамиан. — Те, что получатся после нанесения руны, будут, мягко говоря, слабоумными. Но оно того стоило — ведь они спасли свою страну от возможности управления такой тварью, как Накрех. Героическая смерть, я считаю.
— Они ее не выбирали.
Я лихорадочно размышлял, когда нанес Александр руну на себя: до того, как его жена забеременела, или после. Во втором случае страна останется без наследника, потому что слабоумному править никто не даст. Впрочем, возможно, Дамиан врет, чтобы вывести меня из себя.
— Почему же? Как раз выбрали. Они могли посоветоваться с тобой, например. И ты бы им указал, что недальновидно размещать руны, значения которых ты не знаешь, — издевательски сказал Дамиан. — Или советовались, но ты одобрил?
— Нет, не советовались, — признал я.
— Это правильно. Я предупредил, чтобы не показывали. Ты слишком честный, я бы даже сказал, до глупости честный. Потому что иногда нужно врать в свою пользу, если ты понимаешь, о чем я.
— Понимаю. Тебе наплевать на других, лишь бы с тобой ничего не случилось.
— Вот именно. И я всегда готов к любым поворотам. Правда, я ожидал, что погибнет только один, а второй наконец тебя казнит. Ты не представляешь, как младший тебя ненавидел, — он усмехнулся. — Если старший еще относился со скепсисом к некоторым моим утверждениям, то младший мои слова впитывал, как губка. Вашей стране повезло, что ему не довелось править, он слишком управляемый. В мозгах у него точно кто-то покопался, хорошо так встряхнув. Причем не единожды покопался. Да и старший был чересчур доверчив. По руне только уточнил, точно ли она предотвратит вселение Накреха. Я с чистой душой поклялся. И ведь никто не может меня обвинить, что соврал. Уничтожена угроза для обоих миров. И только
